Книга Песчинка на ветру, страница 41 – Юлия Гойгель

— Ты вновь спас мне жизнь, Рахман. Я буду это помнить.

— Не я, а она.

— Она бы мне понравилась, — в третий раз вздохнул господин.

Я почти ничего не разглядела по дороге. Рахман завёл меня в отдельно стоящее небольшое строение, потом в одну из комнат. Она оказалась небольшой, почти ничем не обставленной. Твердая кровать не дотягивала в размерах до двухспальной.

— Белье не настолько чистое, как ты привыкла, но здесь спал только я, — произнес Роман. — Удобств никаких, туалет на улице. Без меня туда не ходи. С водой тоже очень тяжело, придется потерпеть.

Уткнувшись лицом в его грудь, я разрыдалась. Жизнь сделала слишком резкий поворот. Я в него не вписалась.

Во всем мире начавшуюся в Сирии войну назвали национальной. Мне понадобилось немного времени, чтобы понять, что это не так. Здесь, на востоке, в само малонаселенной части страны, где пустыня переходила в горы, располагался лагерь боевиков. Этим людям хорошо заплатили за войну, их обучили и снарядили.

Так же я узнала, что с Арсланом они знакомы много лет, еще с Чечни. Только там они были по разную сторону баррикад. Арслана тяжело ранили и русский пленный с незаконченным медицинским образованием спас ему жизнь и долго выхаживал после болезни. Роман не сбежал из плена, как было известно всем. Арслан его отпустил. Они оба воевали не за что-то, они оба жили войной.

Конечно же, я спросила Романа, почему он скрыл от Арслана тот факт, что мы с ним знакомы. Находясь с ним в таких дружеских отношениях, Роман мог объяснить ему, что, вернувшись домой, я никогда никому ничего не расскажу.

— Ты уже слышала о его отношениях с женщинами. Он посоветует убить тебя и, скорее всего, сделает это сам. Если ты останешься всего лишь моей… подружкой, он забудет о тебе. Нужно лишь дождаться подходящего случая, и я отправлю тебя домой.

Женщин в лагере было мало. Они подрабатывали собственным телом, приходя и уходя, как правило, живя невдалеке. Иногда несчастных привозили с какого-нибудь рейда. Это были жены, сестры или дочери, провинившиеся перед боевиками. Таких назад не отпускали. В первый же раз взглянув в мои полные ужаса глаза, Роман строго настрого запретил подходить к ним. Он предупредил, что если я хоть чем-то решу им помочь, то окажусь на их месте.

Я ослушалась его приказа и принесла воды избитой женщине, которую выбросили на улицу из строения, служившего кабинетом Арслана. Несколько боевиков уже кружило рядом, подобно стервятникам, дожидаясь следующего приказа. Они выбили кружку с водой из моих рук, скрутив их мне за спиной. Романа рядом не было, на шум вышел Арслан. На несколько секунд мне показалось, что он распорядиться бросить меня рядом с несчастной. Размахнувшись, мужчина ударил меня по лицу ладонью и, схватив за плечо, втолкнул в строение.

— Сиди здесь, пока не вернется Рахман. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя отымели посреди улицы.

На этот раз я последовала его совету и тихо сидела, вжавшись в самый темный угол и зажав ладонями уши, чтобы не слышать женские крики с улицы. Женщина больше не была нужна и наемники развлекались перед тем, как её убить. Когда кто-то тронул меня за руку, от неожиданности я закричала так, словно с меня уже сорвали одежду.

Арслан, а это был он, даже отшатнулся:

— Я три раза спросил, хочешь ли ты пить? Здесь жарко.