Книга Песчинка на ветру, страница 50 – Юлия Гойгель

Что-то сильно давило, воздуха не хватало, в рот сыпался песок, а вокруг была полнейшая темнота. Последнее, что я помнила, как Арслан закрыл меня собой, вжимаясь в замеченный нами выступ.

— Эми, ты слышишь меня? Можешь говорить? — я узнала голос Арслана.

— Да. Где мы?!

— Не знаю. Попробую приподняться.

Вокруг нас было пространство, глаза немного привыкли к темноте, но разглядеть ничего не удавалось.

— Эти горы имеют пещеры. Видимо, это спасло нам жизнь. Но, от взрыва произошло обрушение. Нас засыпало песком и камнями, — он больше не прижимал меня весом собственного тела. — Как ты себя чувствуешь?

— Правая нога, очень больно. Не знаю, что там.

— Сейчас посмотрю, — я чувствовала, как его рука спускается по моей лодыжке. — Придавило камнем или обломком скалы. Потерпи, попробую сдвинуть.

Он смог освободить мою ногу, но боль стала лишь сильнее.

— У тебя вывих, — также на ощупь определил он. — Нужно вправить, другого выхода нет.

Ему удалось это сделать, после чего мужчина наложил тугую повязку. Мы стали ждать. Время шло, но ничего не происходило, лишь нога болела по-прежнему сильно. Арслан попросил рассказать, как давно мы знакомы с Романом. Терять больше было нечего, и я рассказала. Без подробностей, голые факты, но он не перебивал меня и не уточнял детали. Затем наступила тишина. Я даже задремала, испытав облегчения от собственной исповеди. Почему-то меня заполнила уверенность, что хуже, чем есть уже не будет.

— Нужно идти, — произнес он. — Вероятно, нас засыпало очень глубоко. Даже, если кто-то и видел точное место, где нас засыпало, может понадобиться специальная техника. Над нами могут быть огромные куски скалы, которые не сдвинуть руками. То, что есть в лагере, так высоко не проедет. Нам самим нужно пробовать искать выход из пещер.

Идти я не могла. Каждый шаг причинял боль. Мы почти не ориентировались в темноте. Все больше хотелось пить и становилось очень холодно. У нас с собой не было ни воды, ни еды, ни дополнительной одежды.

— Я бы вернулся за ним, — сказал Арслан, когда мы в очередной раз присели отдохнуть. — Мне казалось, ты это знаешь. Рахману известно очень много важной информации, она не могла попасть к нашим противникам.

— Я не знала. И это теперь не важно, — слезы текли по щекам, но этого не было видно. — Тебе не понять, но я не смогу с этим жить. Он никогда не был моим, теперь я потеряла его окончательно. Ты теряешь со мной время. Оставь меня здесь.

— Нет, Эми. Мы вернемся.

— Я не хочу возвращаться. У меня больше ничего не осталось.

— Это истерика, Эми. Когда мы вернемся, все будет по-другому. Если совсем не можешь идти, я понесу тебя.

— Зачем, Арслан? Ты убил меня, понимаешь?

Он не понимал.

— Тебе не было больно, я видел. И, Эми, может ты и не хотела разумом, но тебе не было неприятно. Твоё тело приняло меня. Я понимаю, что сейчас тебе мои слова покажутся настоящим кощунством, но не выбрасывай их из памяти. Роман, несомненно очень привлёк тебя, дважды спас жизнь, сыграл главную роль. Он заполнил собой твой разум, а что в твоём сердце?

— Я не пойду дальше.

— Я понесу.

— Зачем? Мне не вернуться домой. Здесь мне тоже больше нет места. Я не вынесу его жалости. Я всегда боялась этого, — призналась я.

— Я никогда не видел такого взгляда, каким ты смотрела на него. Когда ты сказала, что согласна на всё, у меня словно крышу снесло. Ты словно призналась, что не идеальна, что готова на всё, чтобы выжить — заменить меня им ради собственного благополучия. Что я в очередной раз оказался прав.