Книга Месть. Финальный ход, страница 80 – Лея Вестова

— А что насчет основного бракоразводного процесса? Он ведь тоже влияет на ситуацию?

— Основной процесс может тянуться еще несколько месяцев – там вопросы имущества сложнее. Но это решение по опеке создаст прецедент, покажет позицию суда относительно ваших родительских качеств.

Когда заседание возобновилось, судья объявила решение четким, официальным тоном:

— Суд постановляет: установить следующий порядок общения отца с несовершеннолетним Алексеевым Матвеем Дмитриевичем – каждые вторые выходные с субботы 10:00 до воскресенья 18:00, две недели летних каникул по согласованию с матерью; участие в школьных мероприятиях при предварительном уведомлении.

Я почувствовала облегчение – график был разумным и предсказуемым.

— Кроме того, – продолжила судья, и я напряглась, ожидая самого важного, – обязать ответчика воздерживаться от обсуждения с ребенком вопросов, касающихся причин развода, финансового положения семьи, отношений между родителями, а также от любых высказываний, способных сформировать у ребенка негативное отношение к матери.

Это было именно то, ради чего я подавала иск.

— В случае нарушения данных требований, – заключила судья, – общение отца с ребенком может быть ограничено присутствием третьих лиц или временно приостановлено по решению суда.

Выходя из здания суда, я чувствовала, что выиграла важную битву. Теперь любые попытки Димы настроить Матвея против меня могли обернуться для него ограничением общения с сыном.

— Поздравляю с победой, – сказал Коршунов. – Теперь можете быть спокойны за психологическое состояние ребенка.

— А что дальше с основным процессом о разводе?

— Там все идет своим ходом. Следующее заседание через месяц, будем разбираться с разделом имущества. Но сегодняшнее решение определенно играет в вашу пользу – суд увидел, кто из родителей действительно думает о благе ребенка.

Дима догнал нас у выхода:

— Довольна? – спросил он с плохо скрываемой злостью. – Превратила обычный развод в войну.

— Это ты превратил, когда начал использовать сына как оружие против меня, – спокойно ответила я. – Теперь у нас есть четкие правила. Соблюдай их, и никаких проблем не будет.

— Думаешь, этим все закончится? – в его голосе прозвучала угроза.

— Думаю, что со стороны психологического давления на Матвея – да, закончится, – ответила я твердо. – А если попытаешься снова, помни: у судьи уже есть предупреждение на этот счет.

Он развернулся и ушел не попрощавшись. Но я видела по его походке: поражение в суде сильно его задело.

Вечером, рассказывая Матвею о новых правилах, я объясняла максимально просто:

— Солнышко, теперь у нас с папой есть четкий договор о том, когда и как вы будете встречаться. И он больше не будет говорить с тобой о взрослых проблемах.

— А если скажет что-то плохое про тебя?

— Тогда мама пожалуется судье, и он запретит папе так делать.

— А ты не будешь говорить плохо про папу?

— Конечно, не буду. Мы теперь оба обещали судье быть вежливыми.

— Хорошо, – кивнул Матвей с серьезностью взрослого. – А когда я увижу папу?

— В эти выходные.

— И мы достроим будку для Рекса?

— Обязательно, – улыбнулась, погладив сына по голове, с грустью вспоминая о том, как хорошо нам было вместе. Мне казалось, мы были настоящей семьей, где доверяют друг другу и рассчитывают на помощь, пока… пока Дима все не испортил. Я много раз себе задавала вопрос: «Зачем?», но ответ не находила.