Книга Месть. Цена доверия, страница 31 – Лея Вестова

Я посмотрела на фотографию отца на столе. Его лицо выражало гордость и уверенность. Он всегда знал, что делать. Всегда находил выход из самых сложных ситуаций.

— Папа, — прошептала я. — Что бы ты сделал на моем месте? Как играть в игру, правил которой я не знаю?

Но фотография молчала. Теперь мне предстояло справляться самой. И научиться доверять только себе в мире, где никого нельзя принимать за того, кем он кажется.

После той встречи в переговорной наш дом превратился в поле битвы, на котором велась настоящая партизанская война. Атмосфера стала настолько напряженной, что даже воздух казался наэлектризованным. Мы со Стасом больше не разговаривали — мы обменивались репликами, как дипломаты враждующих государств. Каждое слово было взвешено, каждый жест — рассчитан.

Днем я с головой уходила в работу, пытаясь за несколько дней наверстать упущенные годы и найти того самого финского партнера, о котором упоминал отец в своих записях. Это была гонка со временем. До пятницы оставалось всего четыре дня, а у меня на руках были лишь обрывочные заметки и устаревшие контакты.

Я перерывала архивы отца в поисках любой информации о северном маршруте. Просиживала до глубокой ночи, изучая документы полуторагодичной давности, когда этот проект разрабатывался. Обзванивала старые контакты, многие из которых уже не работали в тех компаниях или вообще сменили сферу деятельности. Вела бесконечную переписку с логистическими фирмами в Хельсинки, объясняя нашу ситуацию и пытаясь найти надежного партнера.

Каждый телефонный звонок был лотереей. Каждое письмо — выстрелом в темноте. Финны оказались людьми неторопливыми, обстоятельными. Они не привыкли принимать быстрые решения и с подозрением относились к внезапным предложениям от русских партнеров. А времени на постепенное завоевание доверия у меня не было.

Стас, наблюдая за моей лихорадочной деятельностью, сменил тактику. Он больше не кричал и не устраивал открытых скандалов. Вместо этого он начал вести подрывную работу — тонкую, методичную, изощренную.

Он названивал тем же финским контактам, что и я, и под видом «уточнения деталей» давал им противоречивую информацию, выставляя меня некомпетентной дилетанткой.

Он постоянно заходил в кабинет отца под предлогом «помочь мне разобраться» и часами стоял над душой, отвлекая бесконечными вопросами и советами. «А может, стоит вернуться к первоначальному плану? Зачем усложнять? Европейцы любят простые, проверенные решения».

Его присутствие было удушающим. Каждое его появление в дверях кабинета заставляло меня напрягаться, терять нить мысли. Он пытался доказать мне и, в первую очередь, самому себе, что без него я — ничто. Что вся моя самостоятельность — это детские игры, которые он может прекратить одним движением руки.

Но я терпела. Улыбалась. Благодарила за «заботу» и «помощь». Методично продолжала делать свое дело, восстанавливая удаленные файлы из резервных копий, которые, к счастью, хранились на отдельном сервере. Перезванивала финским партнерам, чтобы исправить ложное впечатление, которое создавал Стас. «Простите за путаницу, — говорила я. — У нас сейчас реорганизация управления, некоторые сотрудники еще не в курсе новых планов».

Холодная война истощала нервы, но одновременно закаляла характер. Я училась быть хитрой, изворотливой, непредсказуемой. Училась думать на несколько ходов вперед, предугадывая его следующие шаги и готовя контрмеры.