Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 18 – Лея Вестова

Дмитрий, окрыленный первыми быстрыми успехами — найденным актером и следами денежных переводов, — пытался копать глубже. Он был похож на геолога, наткнувшегося на богатую золотую жилу. Первые находки были многообещающими, но очень скоро он наткнулся на глухую, невидимую стену из твердой породы.

— Они работают на опережение, — сообщил он во время одного из наших коротких созвонов. Его голос, обычно неизменно спокойный, звучал непривычно озабоченно. — Я пытался поднять финансовую документацию по последним крупным сделкам Славы, но все серверы оказались идеально зачищены. Все архивы по последним трем месяцам стерты. Официальная версия — технический сбой. Но мы оба понимаем, что это не так.

Он сделал паузу, давая мне переварить информацию.

— Более того. Двое ключевых сотрудников финансового отдела, которые не могли не знать о его махинациях, внезапно уволились по собственному желанию. Один вчера улетел в Германию, якобы на срочное лечение. Вторая — на Бали, в долгосрочный отпуск по медитации. Концы в воду. Кто-то очень профессионально заметает следы, Кира. И этот кто-то действует быстро и эффективно.

Эта новость легла на душу холодным камнем. Я сидела на полу в своей пустой гостиной, смотрела на чехлы, покрывающие мебель, как саваны, и чувствовала, как по спине пробегает неприятный холодок. Мы имели дело не просто с жадным мужем и его коварной любовницей. За ними стояла сила, о масштабах которой мы могли только догадываться. Сила, способная зачищать сервера, отправлять людей за границу и обрывать все нити, ведущие к правде.

Изоляция начала давить на меня с новой силой. Четыре стены моей квартиры превращались в стены камеры. Я чувствовала себя бесполезной, пешкой, которую убрали с доски и велели ждать, пока сильные игроки сделают свои ходы. Это чувство пассивности было невыносимым. Мне нужно было действие. Мне нужно было что-то сделать самой. Что-то, что могло бы принести пользу, дать новую зацепку.

И я вспомнила. Сейф. Личный сейф отца в его загородном доме.

— Мне нужно на день съездить в загородный дом, — сказала я Дмитрию через пару дней, когда чувство клаустрофобии стало почти невыносимым. Моя изоляция в квартире начинала сводить меня с ума. — Там, в кабинете отца, остался его личный сейф. Я не помню, что в нем, но вдруг там есть что-то важное. Какие-то документы, о которых никто не знал.

Я говорила это, но в глубине души понимала, что это лишь половина правды. Главной причиной было мое отчаянное желание вырваться из этой клетки. Сделать хоть что-то.

— К тому же, — добавила я, используя более рациональный аргумент, — мое постоянное затворничество может вызвать подозрения. Они могут подумать, что я что-то замышляю. Поездка в дом, где я выросла, будет выглядеть как естественный поступок женщины, ищущей утешения в воспоминаниях. Это вписывается в мою роль.

Дмитрий долго молчал на том конце провода. Я почти физически ощущала, как он взвешивает все «за» и «против», как его аналитический ум просчитывает риски. Молчание затягивалось, и я уже была готова услышать категорическое «нет».

— Хорошо, — неохотно согласился он наконец. — Это рискованно, чертовски рискованно. Но твоя логика верна. Нужно создавать видимость нормальной жизни, чтобы усыпить их бдительность. Но при нескольких жестких условиях.