Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 54 – Лея Вестова

Когда совещание закончилось и униженные заговорщики покинули зал, Петровский подошел ко мне.

— Я знал вашего отца тридцать лет, Кира, — сказал он, глядя на меня теплыми, отеческими глазами. — Он был бы горд вами сегодня. Если вам понадобится моя помощь или совет в этом… улье… знайте, моя дверь всегда для вас открыта.

— Спасибо, Андрей Николаевич, — искренне поблагодарила я. — Мне очень понадобится ваша помощь.

Я осталась в огромном пустом зале одна. Подошла к панорамному окну и посмотрела на город. Он больше не казался враждебным. Он был моим. Моим по праву рождения, по праву крови, по праву боли. Пустота внутри начала медленно заполняться. Но не радостью, а тяжелым, свинцовым чувством ответственности. Я вернулась. И это было только начало. Начало долгой и безжалостной чистки. Я пришла в этот улей не для того, чтобы собирать мед. Я пришла, чтобы сжечь всех трутней, которые годами пожирали дело жизни моего отца.

Первое утро в кресле генерального директора было похоже на пробуждение после тяжелой, изнурительной операции. Наркоз отошел, и каждая клетка тела, каждый нерв начал ощущать острую, но очищающую боль реальности. Я приехала в офис задолго до начала рабочего дня, когда коридоры еще были пустынны и гулки, а город за панорамным окном только начинал стряхивать с себя остатки ночной тьмы. Тишина в переговорном зале была почти материальной, густой, пропитанной запахами кожи, дерева и его едва уловимого парфюма, который, казалось, навсегда впитался в массивную мебель.

Я не стала включать верхний свет, позволив первым лучам рассвета робко проникать в огромное пространство. Я села в его кресло. Вчера, в пылу битвы, оно казалось мне символом власти и победы. Сегодня я ощутила его истинную суть — это был не трон, а эшафот ответственности. Непосильная ноша, которую он нес на своих плечах десятилетиями, теперь полностью легла на мои.

Мой первый рабочий день начался не с изучения финансовых отчетов, а с разговора с Андреем Николаевичем Петровским. Он пришел ровно в восемь, как мы и договаривались. Старый, мудрый лис, переживший не один корпоративный переворот, он принес мне не слова поддержки, а то, что было гораздо ценнее — информацию. В течение часа он раскладывал передо мной всю подноготную внутренней кухни компании. Это был подробный, безжалостный пасьянс из имен, связей и скрытых интересов. Он обрисовал мне реальную картину: кто был просто исполнителем, кто — верным вассалом Вячеслава, а кто — «серым кардиналом», тайно дергавшим за ниточки.

— Вайнштейн — это фасад, говорящая голова, — объяснял Петровский тихим, ровным голосом. — Он жаден, тщеславен, но труслив. Настоящая опасность исходит от Рыкова, финансового директора. Именно он мозг всех серых схем. Он гений финансовых махинаций, способный спрятать миллионы в таких лабиринтах офшоров, что ни одна проверка не найдет. А Сомов, начальник службы безопасности, был их цепным псом. Он обеспечивал силовое прикрытие, запугивал неугодных, собирал компромат. Эти трое ключевые фигуры. Пока они в компании, вы будете сидеть на пороховой бочке.

Его слова лишь подтвердили мои худшие опасения. Гниль, которую запустил Вячеслав, проникла гораздо глубже, чем я могла себе представить. Это была не просто опухоль. Это были метастазы, поразившие всю кровеносную систему корпоративного организма.