Книга Развод. Мы (не) простим, страница 18 – Джулиан Хитч

— Хорошо, — киваю.

Не обманываю, потому что хочу я или нет, но буду обдумывать всё услышанное. Хотя этот разговор вытянул из меня все силы. Я бы и сама с радостью прилегла. Вот только не могу позволить себе подобную роскошь. Начинаю готовить обед для Дианы, а в голове хороводом кружатся мысли о Ване, маме, отце. Последние месяцы моя жизнь строилась на очень хрупком фундаменте. А сейчас в нём появилась глубокая трещина.

После обеда родители уезжают, оставив за собой гулкую, оглушающую тишину. Слова матери будто висят в воздухе густым, удушающим туманом, в котором я барахтаюсь, как в паутине. «Однажды ошибся… Хороший человек… Мы выбрали друг друга снова». Каждая фраза врезается в сознание осколками, царапая изнутри.

Механически складываю грязные тарелки в посудомойку, вытираю стол, поправляю покрывало на кровати. Руки сами ищут работу, лишь бы не останавливаться, лишь бы не дать мыслям разъесть себя до конца. Потом укладываю Диану. Сладко посапывая в кроватке, она дарит мне глоток спокойствия. Единственное, чего хочется — рухнуть на кровать и провалиться в забытье, где нет ни Вани, ни маминых признаний, ни этой каши в голове.

Но судьба, похоже, решила испытать меня на прочность. Раздаётся стук — настойчивый, но негромкий. Спешу к входной двери, переживая, чтобы Диана не проснулась. Дневной сон — это святое. Если она нормально не поспит, меня ждёт адский вечер.

Не особо удивляюсь, когда вижу на пороге Толю. Он держит в руках поднос, видимо с каким-то угощением, прикрытым белоснежным вафельным полотенцем.

— И снова здравствуйте, — произносит шутливо. — Видел, что твои уехали, и подумал, что ты будешь не против выпить чая в приятной компании. С тебя чай, с меня пирог.

Я даже не успеваю ничего ответить, как он заходит внутрь, одной рукой осторожно прикрывая за собой дверь.

И не то чтобы я не рада ему, но с большей охотой я бы прикорнула на часок.

— Спасибо, Толь. Но Диана только заснула, и я…

Он протягивает мне поднос, и я вынужденно принимаю ароматную ношу.

— Я ненадолго! — перебивает меня. — Чашечку чая и исчезну. Не прогоняй.

Прогнать его сейчас — проявить себя последней неблагодарной стервой. Он же искренне пытается меня поддержать. Потому я киваю, и мы направляемся в кухню. Включаю чайник, ощущая себя в ловушке собственной вежливости.

Толя устраивается за кухонным островом. Я ставлю на стол чашки и режу пирог. Выглядит и пахнет тот просто восхитительно. Но аромат корицы и яблок, обычно такой уютный и тёплый, сейчас кажется удушающим. Разлив чай, присаживаюсь напротив Толи. Пробую пирог, почти не чувствуя вкуса. Мне хочется, чтобы это чаепитие поскорее закончилось, и у меня осталось время на отдых.

— Как ты? — спрашивает Толя, отпивая чай.

Его взгляд внимательный и сочувствующий. Мне становится стыдно за желание его выгнать. В декрете у меня осталось не так много друзей, готовых бросить всё и прийти, чтобы поддержать. Надо ценить заботу Толи.

— Устала, — тем не менее отвечаю предельно честно.

Потому что знаю — он поймёт.

— Инга, я вижу, как ты изматываешься. И вижу, что твой бывший решил появиться, когда самое сложное осталось позади. Это несправедливо. — Толя накрывает мою руку ладонью. Тёплой, но чужой. — Ты просто скажи, и я его выставлю. Навсегда. Чтобы и смотреть в эту сторону боялся. Я всегда рядом. Понимаешь? Всегда.