Книга Патруль 7, страница 101 – Макс Гудвин

Этот крепкий и невысокий человек был в этот раз без балаклавы, но я его узнал. Сороковой шагнул в мою комнату, а я отступал назад. Вспышки проносились мимо моего сознания — одна, другая, третья, десятая, — и во всех я гиб, что бы я ни делал.

— Наручники надевай, херов Медоед! — произнёс Сороковой, бросив их мне под ноги.

— Ты что, команду не получил? — спросил я, и снова пронеслась вспышка, меня убили просто потому, что я спросил.

С-сука. Я наклонился и хотел было надеть браслеты спереди, но Сороковой настоял:

— Сзади зацепи!

А когда браслеты щёлкнули на моих запястьях, Сороковой закрыл за собой дверь.

— Ты правда отказал Трампу? Ты реально Медоед. Ты же знаешь, сколько за тебя платят⁈

— Полтора миллиона, если удастся выжить. Девушка, которая сказала «клининг», она где? — спросил я.

— Не пизди мне! — выдал Сороковой. — Я с двумя миллионами тут так заживу, как никому и не снилось. А девушка?..

Он улыбнулся и заговорил женским голосом:

— Мистер, я принесла вам еды, это ваше любимое блюдо — пиздюли от своих же!

И его голос снова стал грубым и мужским.

— Крейн не спиздел. Я убил того латиноса Мигеля «Неуловимого» Рохаса. Получается, уловил неуловимого, и, прикинь, я, как шут при дворе царя Ивана, могу людей пародировать! — обрадовался он словно ребёнок.

— Ты тем, что меня им сдашь, предашь Россию.

— Я на эту хрень не куплюсь больше. Я с Ванькой «Кольцом» России Сибирь подарил, и этот шанс тоже упустить не могу. Вы в вашем 2025-м все мягкие какие-то стали, не то что казачки моего времени. А за тебя, душегубец путинский, мне рыжий царь угодья пожалует и девок сколько хочешь — хочешь румяных, хочешь чернёвых!

— Нахера тебе эта Америка? — спросил я.

— Я с тем талантом, который после смерти Мигеля получил, теперь в кино могу сниматься. Буду как Сталлоне, — усмехнулся он, пряча ствол в кобуру на груди.

— Сталлоне с порно начинал, — покачал я головой и резко шагнул ему навстречу, чтобы…

…Чтобы придать своей голове импульс, я оттолкнулся ногами от пола и вонзился лбом в маску лица продавшегося казака, воевавшего когда-то с Ванькой Кольцом. Моя правая кисть выскользнула из недозакрытого зубчатого сектора наручников, которые он так и не проверил на плотность.

А зачем? Мы же тут, в 2025-м, все «мягкие». И я в мгновение оказался с ним в обоюдном захвате. Моя правая рука зашла ему под мышку, обхватив пояс за спиной, а левая взялась за его правый рукав куртки — потому что он уже лез извлекать оружие из кобуры.

И в этом борцовском захвате, в какой-то момент я увидел все вариации развития нашего поединка. Я мог сделать зацеп и повалить человека на спину, выключить его ударами из доминирующей позиции. Я мог завести его правую руку в зону захвата моей правой, поймав Сорокового словно на распятие, и бить его бесконечно освободившейся левой рукой — при том что его пистолет остался бы при нём, в кобуре на корпусе.

Но окровавленная маска лица Сорокового вдруг дрогнула, и я на мгновение увидел улыбающееся лицо Стивена. Сергей Сидоров широко улыбнулся мне, словно знал, что я выберу.

И я потянул предателя на себя, подкрутившись тазом к нему, и правой ногой подхватил его тазобедренный сустав в районе паха. И потянул на себя руками. Он полетел через меня и падал на свою голову, не группируясь. И я словно бы сам стал Стивеном — садистом от дзюдо, предателем от ГРУ.