Книга Патруль 7, страница 23 – Макс Гудвин

— Примерно восемьдесят — сто двадцать тысяч долларов остаток долга, Четвёртый. Ежемесячный платёж — тысяча двести — тысяча четыреста. Плюс налоги, плюс страховка. Ферма приносит тысяч две-три в месяц. После всех платежей у неё остаётся пятьсот — тысяча на жизнь, корм, лекарства для скота. Если пропустит два-три платежа — банк запустит изъятие. Её «два месяца» — к сожалению, не фигура речи. Это срок до того, как начнётся процедура. Она теряет всё: дом, землю, могилы мужа и отца на том холме.

Я молчал, глядя в тёмное небо сквозь щели в крыше.

— Я могу найти её кредитную историю полностью и определить всё до цента, но на это нужно время, — произнёс он.

— Принято. Не стоит. Спокойной ночи, — попрощался я с ИИ-помощником.

Я проснулся от звука мотора.

Так работают двигатели на Ford Crown Victoria, когда их не гоняют, а ведут спокойно, когда некуда торопиться.

Я сел на сене, нашаривая рукой в сумке HK416. А сквозь окно сарая увидел бело-синюю машину, которая остановилась у калитки. Дверца открылась, и из неё вышло двое мужчин в форме шерифов.

Первый был грузный, лет пятидесяти, с седыми усами и медленной, хозяйской походкой человека, который здесь главный. Форма на нём была тёмно-синяя, с шевроном округа на левом рукаве и блестящей бляхой на нагрудном кармане. На поясе — кобура с пистолетом и рация с длинной антенной, наручники в кожаном чехле, фонарь и несколько дополнительных подсумков. А на голове — широкая коричневая шляпа с загнутыми вверх полями, видавшая виды, с тёмным пятном пота у тульи.

Второй был молодой, лет двадцати пяти, с короткой стрижкой, с рукой, лежащей на кобуре так, будто он с ней спит. Форма на нём новее, без заломов, шевроны яркие, не выцветшие. Кобура на бедре застёгнута, однако рука лежит прямо на ней обеспецивая скоростной доступ, как у настоящих ковбоев. На груди нашивка с фамилией, но с такого расстояния её не прочитать. Он стоял чуть позади старшего, корпус развёрнут к двору, глаза бегают по углам и оценивают обстановку. Шляпа у него такая же, но новая, с ровными полями и чуть приподнятая.

Эмили уже была во дворе. Вышла из дома, на ходу застёгивая рубашку, и встала у крыльца, скрестив руки на груди. Блю подошёл и сел рядом, не рычал, но смотрел внимательно.

Я замер, слушая.

Неужели сдала меня хозяюшка? — подумал я, закончив сборку автомата. Похоже, дальше поеду на машине шерифа…

— Доброе утро, Эмили, — пробасил шериф. Голос у него был с хрипотцой и с той растянутой медлительностью, которая может быть и дружелюбной, и одновременно опасной.

— Доброе, шериф Бейкер, — ответила она. — Что-то случилось?

— Да так, — он обошёл машину, остановился у деревянной калитки и опёрся на неё локтем, показывая, что он тут хозяин везде, кроме частных владений. — Ориентировку прислали из Флориды. Ищут человека. Ты новости смотришь?

— Не всегда. Некогда, — произнесла она настороженно, а я уже держал на прицеле его молодого напарника, отрядив самому шерифу второй выстрел. Потому как у пацана рефлексы лучше, его надо приучать к земле первым.

— Ну, — крякнул шериф Бейкер, — там такое дело. В Майами, в отеле, перестрелка была. Много народу погибло. Ищут одного типа. Русский, говорят. Наёмник, или шпион, или всё вместе. Перестрелял кучу народу.