Книга Патруль 7, страница 47 – Макс Гудвин

Усадьба открылась внезапно. Сначала я увидел кирпичную, чёрную от копоти трубу, торчащую из зарослей крапивы. Потом — остатки фундамента, заросшие иван-чаем. И наконец — погреб.

Он был сложен из серого камня, полукруглый свод, обвалившийся с одного края. Квадратная дыра была входом вниз, заросшая папоротником, из которой тянуло холодом и сыростью. Я посветил фонарём внутрь. Стены покрыты плесенью, пол был земляной, усыпанный битым шифером и стеклом.

— Под грудой шифера, — напомнил Тиммейт.

Я спустился вниз, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях. Отшвырнув несколько кусков шифера, я нащупал брезентовый мешок. Тяжёлый, килограммов на десять, и вытащил его на свет.

Внутри оказалось всё, что нужно для нормальной ночёвки. Палатка зелёная и одноместная. Спальник с компрессионным мешком. Коврик. Три полуторалитровых бутылки. Банка тушёнки. Две пачки армейского сухпайка США с надписью MRE и спички в гермоупаковке. Плюс маленькая аптечка.

— Тиммейт, — сказал я, перебирая содержимое. — Еда нормальная закончилась?

— Сухпайки очень калорийные. Твоему организму сейчас нужны калории, а не вкусовые ощущения. Надо было соглашаться на условия Трампа, ел бы сейчас бургеры, — ответил ИИ, токсчино меня подколов.

Я упаковал всё обратно, взвалил мешок на плечо и выбрался из погреба. Солнце уже перевалило за полдень клонясь к кронам леса.

— Будет ли следующая машина? — спросил я.

Тиммейт молчал несколько секунд. Я уже знал это молчание — оно означало, что он пересчитывает варианты, взвешивает риски, прокладывает маршруты.

— Машина будет, Четвёртый. Но не сразу, — наконец произнёс он. — После того как ты пересечёшь границу Кентукки, тебе придётся пройти пешком ещё около двадцати километров. До города Боулинг-Грин. Там, на стоянке трейлеров у автотрассы I-65, я организовал ещё один Ford. Только не Focus, а F-150. Надёжнее для этих дорог. Но до него нужно дойти.

— Принято, — произнёс я и, присев на руинах фермы, устроился есть.

Но только я открыл бутылку с водой, мой сотовый начал пищать.

— ОЗЛ, спецсвязь. Будешь брать трубку? — спросил у меня Тиммейт.

— Как считаешь, что им надо? — спросил я.

— Скворечника тебя лишить хотят, наверное, за то, что долго идёшь домой, — сыронизировал Тиммейт.

Телефон в моей руке продолжал пищать, настойчиво и требовательно. Экран светился в сумерках, высвечивая входящий вызов в приложении ОЗЛ-спецсвязь.

Я посмотрел на палатку, на сухпаёк, на бутылку с водой, которую так и не успел открыть. Хорошего отдыха не получилось.

— Бери, Четвёртый, — сказал Тиммейт. — Должны же мы знать, как в «Лесу» дела.

И я нажал кнопку приёма.

— Слушаю, — проговорил я.

— Вячеслав, рад, что вы на связи, — голос в трубке был спокойным и уверенным, с лёгкой хрипотцой. — Я ваш новый офицер-куратор, майор Управления Федеральной службы безопасности Николай Сергеевич Бурятов.

Ни Енот, ни Филин, ни Чиж, а целый майор с именем-отчеством.

Я выдохнул, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и заинтересованно.

— Слушаю вас внимательно, товарищ майор.

— Доложите, где вы находитесь.

Я медленно поднялся с обломка фундамента, оглядываясь. Вокруг всё еще был пустырь сгоревшей фермы, серые камни, поросшие мхом, какая-то труба, торчащая из крапивы и лес на горизонте.