Книга Студент: Казнь, страница 100 – LikanTrop

— Не, Каха. У меня тренировка завтра, сенсей чуйку имеет. Влёт запах ловит, — покачал головой Марат, тем самым изрядно поломав Кахе игру в «настоящего мужика».

— Да! — понимающе кивнул я татарину, — спорт дело серьезное, требует работы над собой — согласился я с Маратом и отсалютовал ему фужером с лимонадом, поймав на затылке жгучий взгляд горячего грузинского парня. На какое-то время мой недруг затих, и компания предалась веселому празднеству. Мы ели, пили, ребята обменивались разными институтскими историями. И не сказать, чтобы я чувствовал себя здесь лишним. Оказаться в таком окружении: легком, молодом и беззаботным, да еще и на правах почти полноценного участника? О таком я не мог и мечтать в силу возраста последние лет тридцать. Потому, когда Алиса провожала меня у выхода из квартиры, было даже немного огорчительно ехать в этот свой опостыливший рабочий лагерь.

— Эй! Парень, погоди минуту, — когда я Алиса ушла, а я уже готов был войти в раскрывшийся передо мной створки лифта, на лестничную клетку вывалился вдатый Каха, — на пару слов.

— Только быстро. Опаздываю, — я постучал себе по тыльной стороне руки.

— Слушай. Скажи, зачем тебе Алиса, а? — улыбнулся мне медово парень, — мало кругом хороших дэвушэк, э? Так не твоего она уровня. Давай я тебе дам триста… Нет, даже пятьсот рублей! Любая у твоих ног будет, — такое заявление, надо сказать, вогнало меня в легкий ступор. Чего-чего, а предложений расстаться с девушкой за бабло я еще не встречал. Видимо мою заминку Каха воспринял как то, что я колеблюсь, и достал из кармана толстый лопатник, — правильно, дорогой! Серьезные дэньги даю. Гдэ еще столько получишь?

— Слушай, Каха, — я положил ладонь на плечо пацана и слегка сжал его, — иди-ка ты обратно на день рождения со своими «серьезными» деньгами. Купишь потом на них себе книжку. А мне делами надо ехать заниматься, — я покачал головой и вошел в лифт. Пора было возвращаться на химию.

18 ноября 1988 года. Аэропорт Шереметьево, Митяев Олег Петрович

Пятеро хмурых молодых парней этим вечером ехали по Международному шоссе за защитного цвета МАЗом — 5432 с синим тентовым фургоном и ждали подходящего момента. Не доезжая около километра до Ленинградского шоссе, Олег скомандовал:

— Копейка! Давай, бля, обгоняй, — молодой парень худощавого телосложения с безусым лицом дал по газам и обошел фуру. Парню было двадцать пять лет, но по какой-то причине внешне он будто бы застыл в возрасте лет пятнадцати. За тощее телосложение и острый длинный нос он и получил свое прозвище «Копейка». Завершив маневр обгона, Копейка стал резко замедляться пока «пятерка» лобненских почти не ушла под колеса, резко давшей по тормозам фуре.

— Пиздец! Вроде не ударились? — спросил один из парней с заднего сиденья.

— Нормалек! У него слепая зона под два метра. Он чо ударил, чо не ударил, не поймет ни хера. Копейка, шевели булками, как добазарились, — распорядился Митяй и пацан вылез наружу и в свете мощных фар МАЗа начал заламывать руки и громко кричать:

— Мужик! Ты чо наделал-то, а? Отец же меня убьет! Ты мне весь зад в гармошку! Ты выйди то, погляди. Погляди, говорю! — орал парень плаксивым голосом, выманивая находящегося в салоне фуры водилу.

— Чот он не выходит? — засомневался все тот же голос с заднего сиденья тачки,