Книга "Студент: Месть", страница 2 – Юрий Кузьмичев

— Фуфло говоришь? А еврей уверенно о бабках говорил. Они же компьютерами барыжали. Может с них подняли? – Фома затянулся и выдохнул дым в лобовое стекло, – короче, колоть надо эту Ленку. Завтра ее ко мне на хату привези. Мол, для разговора по делу ее. Я с ней потолкую. Если бабки у нее, нахлобучим и на хер этого жида с этим долгопенским мудаком. Пусть этими документами утрутся.

— Ну, так-то баба она хорошая, – хотел было возразить Рыжий. Ему не нравился такой поворот событий.

— А 200 штук баксов, лучше любой бабы – Фома повернул голову и внимательно посмотрел на подчиненного, – Рыжий, я не понял. Ты чо, блядь, головкой думаешь, а не головой? Баб до хера – вон в Русь вечером зайди и любую бери. А бабки есть бабки. Все – свободен! Завтра в обед чтобы притащил эту шмару ко мне. И дверью не хлопай, мля.

Предупреждение Фомы было в тему, Рыжий по старой советской привычке и в силу расстроенных чувств как раз собирался смачно шмякнуть дверцей. Но сдержался. В голове парня ситуация казалось неправильной и несправедливой. Не сказать, чтобы он влюбился в Ленку, нет. Просто Ленка, это не телка с района. Это…дама что ли? Рядом с ней он будто сам чувствовал себя более статусным, более серьезным, настоящим мужчиной. А тут придется разменять ее на какие-то бабки. Нет, бабки Паша любил, только чо он с тех бабок увидит? Да нихера. Баксов 500, а остальное как обычно зажилит Фома. В расстроенных чувствах он сел в машину.

— Ты чего так долго, Павел? – посмотрела на него внимательно женщина. Со стороны и не скажешь, но глубоко внутри Елены Петровны начала зарождаться тревога.

— Да ничего, малышка, – улыбнулся женщине Рыжий, впрочем Оскара за такую улыбку ему бы не дали, уж больно кислой она вышла, - поехали к тебе что ли?

17 октября 1988 года, Спец. Комендатура, г. Зеленоград. Святослав Степанович Григорьев

Пришел я в себя после новости об Авриль лишь к полудню следующего дня. Не то чтобы я выпал из реальности напрочь. Просто все происходящее вокруг меня было как будто под толщей воды – движения медленные и безынтересные, а голоса тихие, едва различимые. Даже не помню когда так меня накрывало еще? Подобные ситуации и для 55 летнего мужика крайне неприятны, а молодое бурлящее гормонами, а значит и эмоциями тело Славы восприняла новость об убийстве Авриль скверно. Очень скверно. И да, именно новость об убийстве, ни в какой суицид я не верил.

Друзья и напарники по работе, видя мое состояния, старались лишний раз меня не трогать. Косились только, когда думали, что я не замечаю, а я замечал, просто не придавал этому значения. Жизнь на какое-то время и правда будто потеряла вкус. Будто в жиденький куриный бульон забыли добавить соли. И не будь в теле Славика сознания Гриши, хрен его знает, чем бы все закончилось – попойкой, бунтом, побегом в Долгопу в поисках немедленной мести? Но Гриша таки взял бразды правления эмоциями в свои руки и вывел сознание парня на поверхность из-под толщи этой метафоричной воды.

— Ну что, сделаем пару ходок? - предложил часам к четырем Рязань. Бригадир наш ради разнообразия в понедельник вернулся с обеда не сильно пьяным. Но к четырем налакался водки и с рабочего места сделал красивую ретираду, сильно покачиваясь из стороны в сторону и что-то бурча себе под нос. Вообще, умение столько пить невольно меня восхищало. Не в смысле самого употребления алкогольных напитков, а в смысле количества здоровья у Прохора. Я в прошлой жизни уже после 40 на утро после пьянки не всегда с кровати то мог встать.