Книга Искатель, 2008 № 03, страница 44 – Журнал «Искатель», Вадим Кирпичев, Ирина Камушкина

Перед засмотревшимся инспектором неизвестно откуда возникли два пограничника. Увалень лейтенант и верзила старшина. В фигуре лейтенанта преобладали плавные кривые линии, зато старшину — в полную противоположность — то ли топором срубили, то ли он сбежал с плаката с изображением образцового пограничника. Из-за дефекта кожи лицо Семена Острого, казалось, покрывал слой гранитной крошки, что для непривычного глаза создавало общее впечатление человекоящера в форме.

— Мои спасители, — догадался Оскар.

— Так точно. Нам не впервой, — рявкнул старшина, — пустыня входит в зону ответственности нашей тринадцатой заставы.

— Спасибо.

— Мы могли бы показать вам базу, рассказать о ней, ответить на какие-то вопросы.

— Хорошо, начнем, — не стал спорить инспектор, и вся тройка двинулась вперед.

Рассказывал лейтенант. Он шел впереди, чуть косолапя, и сыпал фактами, подробностями из жизни погранотряда, как записной экскурсовод. Шувалов в данный момент карьеры готовился в Академию пограничных войск и был напичкан фактами, как автоматный рожок патронами.

Лекцию оборвал крупный волкодав, с лаем набросившийся на Оскара.

— Фу, Ероша, фу! — заорал на псину Острый, но волкодав уже сам застеснялся своего зверства, заскулил, поднялся на задние лапы и попытался лизнуть Оскара в лицо.

Волкодава оттащили, а Шувалов объяснил:

— За дема вас принял. Это потому, что землян редко видит. Теперь извиняется.

А старшина потеплевшим голосом добавил:

— Ероша нечистую силу за парсек чует. Красавец!

Экскурсия продолжилась, но блистать своими знаниями лейтенанту довелось не больше пяти минут. На этот раз их тормознул буддийский монах, тот самый, с бронзовой чернильницей на груди. Он опустился на колени перед старшиной и с поклоном протянул к нему ладони, на которых лежало заточенное лебединое перо.

На рык Острого как из-под земли появился дежурный с красной нарукавной повязкой.

— Почему посторонние в части? Что у тебя здесь за бардак, сержант!

Монаха увели, а гранитная физиономия Семена Острого за-пунцовела — засмущался старшина. Объяснять ситуацию пришлось Шувалову.

Оказалось, что монахи одного из дальних буддистских монастырей многие годы искали череп, который бы подошел для изготовления новой священной ритуальной чаши, габала. И недавно нашли этот череп. На плечах у старшины. Теперь монахи пытаются уговорить Острого завещать череп в пользу храма, а Острый от таких предложений почему-то всегда нервничает. Не готов он принять такую честь, да и авторитет старшины у солдат подрывают монахи своими притязаниями на голову их командира.

Пока Шувалов рассказывал, старшина решил то ли рвение проявить, то ли — а это быстрей всего — отвлечь внимание от досадной для него темы.

— В чем дело? Почему не стреляешь? Кто ведет огонь с такой кислой физиономией! — набросился он на упражнявшегося в стрельбе солдата — тройка экскурсантов как раз шла мимо тира.

С потупленной головой стоял солдат перед старшиной, а тот не унимался:

— В глаза мне смотри! Да ты боишься ее. Ты цели испугался. А еще гала! Да что ты бормочешь, как попик перед апостолом. Смотри.

Острый отобрал у бойца трехствольный автомат, вскинул к плечу. В нише стояла цель — кукольной красоты молоденькая девушка в коротком светлом платьице, белой косынке — и тянула к старшине руки, моля о пощаде.