Книга Черная свеча. Абсолютно не английское убийство, страница 2 – Алена Скрипкина, Михаил Попов

Как-то днем на улице она столкнулась с местной колдуньей. Конечно, называли ее так для красного словца, но в деревне откровенно побаивались. Несостоявшаяся невеста хотела уже, от греха подальше, перейти на другую сторону улицы, как колдунья, не поднимая головы, пробормотала сквозь Зубы скороговоркой:

— Хочешь избавиться от соперницы — поставь ей свечку за упокой.

И, не оглядываясь, быстро пошла дальше.

Старуха открыла глаза и посмотрела в темный угол. Там зашевелилась тень. На самом деле это была, конечно, не тень, а посетительница, которая пришла за помощью и принесла фотографию, вызвавшую столько воспоминаний. Старуха не представляла, как она выглядит. Да это и неважно. Главное, что посетительница находится сейчас почти в такой же ситуации, как и она сама тогда, давным-давно.

У самой старухи внутри уже все перегорело, и она оценивала события с позиции своих долгих прожитых лет, причем исключительно философски. Только иногда, если очередная просительница очень уж сильно бередила старую рану, в ней начинал появляться прежний огонь, но обычно он так и не разрастался. Что может разгореться на перегоревшем пепелище давно угасшего костра?

— Я помогу тебе. Приходи через неделю, в полнолуние. Принеси какую-нибудь ее вещь, ну и, — старуха ухмыльнулась беззубым ртом, обнажив десны, — само собой, деньги.

— Сколько? — послышался из угла вопрос, заданный почти шепотом.

— Сколько не жалко, — стандартно ответила бабка, беззвучно пожевав впалыми губами.

— Триста долларов хватит? — казалось, спрашивающая сама испугалась суммы, вырвавшейся у нее прямо-таки против воли.

— Вполне, — неприятно осклабилась старуха. Сочувствие — вещь хорошая, но надо на что-то и жить. А жить она привыкла неплохо.

Послышались удаляющиеся шаги, хлопнула входная дверь. Старуха откинулась на спинку кресла и снова прикрыла глаза. Давно уже воспоминания так не тревожили ее. Отчего вдруг им захотелось выплеснуться и еще помучить ее?

Теперь старуха увидела себя уже в городе. Она не пошла в сельскую церковь. Ее там все знали, это было опасно. Город большой, и шансов встретить знакомых практически не было. Причина для поездки тоже нашлась — она хочет поступить учиться. Надо съездить и все разузнать. Но начала она не с учебных заведений, а с поисков церкви. Когда нашла, долго стояла перед входом, не решаясь войти. Что-то из последних 7 сил удерживало ее, мешало пошевелиться. Так, переминаясь с ноги на ногу и уговаривая себя, она протопталась около храма довольно долго. Вдруг в самом начале улицы, она увидела несколько фигур в кожанках. Хотя ее здесь и не знали, все же не стоило маячить перед таким сомнительным заведением на глазах чекистов. С отчаяния она нырнула в дверь.

Окончательный и бесповоротный шаг был сделан. Чекисты стали всего лишь последним толчком, а решение она приняла сама. Лично. И гораздо раньше, чем приехала в город. Это непростое решение она вынашивала долго и мучительно. Оно росло внутри нее, постоянно подкармливаемое ненавистью и острым желанием отомстить. Такое решение было абсолютным порождением зла. Поэтому она отчетливо понимала — сделав этот шаг однажды, она полностью лишает себя возможности отступить или вернуться назад. Никогда. Подобные вещи человек решает для себя один раз. И навсегда.