Книга Мексиканский сет, страница 211 – Лен Дейтон

Ладно, даже Типтри справится с этими «опасными агентами». Но вот как он будет разбираться с полицией — я не стану задерживаться ради того, чтобы получить ответ на этот вопрос.

— Ты прав, — сказал Типтри, неожиданно улыбнувшись. К счастью, адреналин пошел на подпитку его способности рассуждать, а не чувства завышенной самооценки. — Я позабочусь о них. Скажи в Лондоне, что мой отчет придет обычным путем и своевременно.

— Непременно скажу, — ответил я, покидая комнату.

Я спустился по лестнице, вышел через черный ход во двор, по штабелю ящиков из-под пива взобрался на стену и спрыгнул в переулок — на случай, если Москвина ждет в баре еще один дружок. Штиннес ждал меня в такси на углу. Он открыл мне дверцу, и я сел рядом с ним. Я ждал, что он сразу спросит, где Зена, но Штиннес наклонился к водителю и сказал ему:

— В аэропорт.

— Грузовая секция, — уточнил я.

Водитель завел машину, и мы поехали. Я положил коробку с деньгами Штиннесу на колени, но он, как только понял, что это, отложил коробку в сторону.

— Мне не нужны деньги, — не сразу пояснил он свое движение, словно раздумывал. — Я делаю это не из-за денег.

— Я знаю, что не из-за денег, но все-таки возьми. Избавиться от них всегда успеешь.

Таксист медленно выбирался с запруженной людьми площади, чтобы не наскочить на музыканта или гуляющих. Штиннес откинулся на спинку сиденья. Только подумать, ведь я собирался под угрозой оружия не дать ему броситься туда к своей возлюбленной Зене.

— Грузовая секция, — вспомнил Штиннес мои слова шоферу. — Новое изменение плана. А когда мы прибудем на грузовой двор аэропорта, какие новые идеи будут? Автобусом до Лос-Анджелеса?

— Может быть, — ответил я.

— Ты опоздал, — заметил мне Штиннес, взглянув на часы.

— Объявился твой человек, Москвин. Видно, он не в силах перенести разлуку с тобой.

— Москвин. Вчера он рылся в моем письменном столе. Ничего не нашел, конечно. Но мне следовало бы раньше рассказать тебе о нем.

— Твоя подруга докладывала Москвину о каждом твоем и нашем шаге.

— Она? Говорила с Москвиным?

— А как же она попала сюда?

Были и другие ответы на этот вопрос, но Штиннес этого не знал. Не время было и сообщать ему о том, что Зена жертвовала жизнью, чтобы спасти его от смерти.

Потом наступило молчание. Пока мы все еще находились на площади, и Штиннес пригнул голову, чтобы взглянуть на «банк». Возможно, ему хотелось посмотреть на дом и свет за зашторенными окнами в связи с мыслями о предательстве Зены.

— Ты был прав насчет ее, — с горечью произнес Штиннес. — Я это прочел на твоем лице, когда ты говорил мне, какой же я дурак. Ты заставил меня задуматься.

Движение на дорогах было очень напряженное, но у нас имелось время в запасе, и я мог не нервничать из-за автомобильных пробок. Некоторое время мы ехали, но потом действительно встали. «Пожиратель огня» был, как всегда, за работой. На этот раз на улице было потемнее, и языки пламени освещали вокруг себя автомашины и отсвечивали в окнах.

— Чтобы прожить, люди делают фантастические вещи, — заметил Штиннес и опустил окно, чтобы протянуть двести песо мальчику, собиравшему деньги за представление.

Когда скопление машин тронулось с места, он достал из кармана маленькую черную сигару и взял ее в рот. Потом он начал что-то искать в карманах, и я внимательно наблюдал за ним, но то, что он вытащил, оказалось всего-навсего спичками.

— Скажи мне, — спросил я его, — а это не ты послал, как и мальчишку с сообщением, ту пожилую женщину — поменять доллары?

Мне очень нравилась такая крайняя осторожность. Это в моих глазах было проявлением высокого профессионализма.

Он зажег сигару и с видом знатока раскурил ее.

— Да, это я послал женщину. — Штиннес выпустил облако дыма, и машина наполнилась дымом и запахом сверхферментированного табака, который Штиннес, очевидно, любил. — Да, — повторил он. — Я хотел узнать, что там происходит. Мне совсем не хотелось идти туда самому: окна в жалюзях, узкая лестница, забитый людьми бар. Не располагало. А что там случилось?

— Ничего особенного, — ответил я. — А Москвин кабинетный работник?

— Да, — подтвердил Штиннес. — Терпеть их не могу.

— И я тоже, — с чувством произнес я. — Они черт знает как опасны.