Книга Мой сломленный феникс, страница 34 – Анна Одувалова

Я вздыхаю, чувствуя, как усталость и неприятности делают меня колючей. Обычно в разговоре с Лисой я сдерживаюсь.

— Ну, ты тоже что-то не вешаешься на богатых парней, чтобы улучшить свой быт, — огрызаюсь я слишком резко, но справедливо. Лиса тоже из небогатой семьи, но присылаемые родителями и заработанные деньги тратит более бережливо. И в ее съемной комнате вчера не случился потоп.

Впрочем, подруга на меня не обижается. Она лишь фыркает, поднимая бровь.

— Ну, приравнять Ника к богатым парням — это ты мощно, конечно, загнула. — Она снисходительно улыбается. — Готова поспорить, он живет где-нибудь на чердаке, в комнате с младшим братом, и все его богатство — это пара затертых худи.

Я молчу, глядя в остатки гречки на тарелке. Не говорить же Лисе, что права она лишь отчасти — насчет «под небом». Точнее, с квартирой на последнем этаже, с панорамными окнами и видом, от которого захватывает дух.

— Ладно, — говорю я. Допиваю кофе остывший, но все равно желанный. — Мне пора в студию. Заночую там.

— Пойдем, провожу до выхода, — предлагает Лиса, собирая свой рюкзак. — Меня мирс Олсен просила задержаться. Скоро осенний бал. Нужно обсудить украшение зала. — Она делает паузу, взглянув на меня с надеждой. — Кстати, не хочешь поучаствовать? Помочь с оформлением? Или… может, споешь что-нибудь?

Я морщусь, машинально отступая на шаг.

— Увольте.

— Мона, ну почему? — настаивает она, и в ее голосе слышится искреннее недоумение. — Ты поешь шикарно, ты же мечтаешь о сцене! Почему не хочешь начать с малого? Хоть с чего-то!

Я пожимаю плечами, избегая ее взгляда. Не хочу вдаваться в подробности. Объяснять, что школьные концерты, эти утренники с кричащими родителями и фальшивым пафосом, навсегда отбили у меня желание петь «для галочки» и «для атмосферы». Не люблю и все. Еще со времен старшей школы.

Мы расходимся с Лисой на выходе из столовой. Она поворачивает направо, в сторону актового зала, где уже слышны голоса и смех активистов. А я — налево, к главному выходу.

Холодный осенний воздух бьет в лицо. На улице начинается дождь. Первые капли падают на асфальт, оставляя тёмные пятна. Накидываю капюшон не новой, но ещё добротной куртки и решительным шагом иду через двор университета. В голове план: сначала нужно заскочить на старую квартиру — я договорилась с хозяйкой, что заберу часть своих вещей. Невозможно постоянно ходить в одном и том же. К тому же хочется переодеться во что-то чистое.

Дождь становится сильнее, капли барабанят по капюшону, а я ускоряю шаг. Уже почти у самых ворот, когда до спасительного козырька остаётся всего пара метров, внезапно чувствую, как кто-то бесцеремонно хватает меня за талию. От неожиданности замираю на месте, сердце пропускает удар. Вот это поворот!

Испуганно дёргаюсь, пытаясь вырваться из неожиданных объятий. Сердце колотится где-то в горле, и только через секунду, когда, наконец, получается обернуться, до меня доходит, что это Рик лэ Соррано. Он совсем с катушек слетел? Мы никогда не были близки для таких вольностей. Нас даже друзьями назвать нельзя.

— Мона, ну что ты такая дёрганая? — Он смеётся, а я продолжаю выворачиваться из его слишком тесных объятий. Его пальцы впиваются мне в плечо, и это неприятно.

— Пойдём кофе пить! — с широкой, самодовольной усмешкой предлагает он, наконец разжимая руки и выпуская меня. — Я угощаю.