Книга Оставь мне кота и уходи, предатель!, страница 10 – Рин Скай

Я вспоминаю сегодняшний вечер — как стоял на пороге дома Зои и видел ее слезы. Мне хотелось обнять ее крепко-крепко, прижать к груди и сказать: «Я рядом, любимая моя! Я всегда буду рядом!» Но я не решился — ей нужно время осознать случившееся, пережить эту боль самостоятельно.

Но теперь я точно знаю — больше не отступлюсь от нее. Если они расстанутся — а это неизбежно — я сделаю все возможное и невозможное, чтобы завоевать ее сердце. Я докажу ей свою любовь поступками и заботой. Буду носить ее на руках каждый день нашей совместной жизни.

Я представляю наше будущее вместе: уютный дом за городом, сад с яблонями и сиренью, теплые вечера у камина и разговорами обо всем на свете. Я мечтаю видеть ее улыбку каждое утро, чувствовать запах ее волос на своей подушке. И главное — я мечтаю о нашем общем ребенке. Зое всего сорок лет — она еще может подарить мне счастье стать отцом малышей от любимой женщины. Мы будем счастливы втроем или вчетвером — сколько захочет сама Зоя! Главное — мы будем вместе.

Я подъезжаю к своему дому и останавливаю машину перед воротами. Но выходить не хочется — слишком сладки мечты о будущем с любимой женщиной.

Вдруг мой телефон вибрирует от сообщения с неизвестного номера:

«Гордей Павлович, у меня есть информация о вашем сотруднике Юрии Сергеевиче. Думаю, вам будет интересно узнать подробности».

Кто это может быть? И почему именно сейчас? Возможно ли, что судьба сама дает мне возможность ускорить события и приблизить мое счастье с Зоей?

Я набираю ответ:

«Кто вы и что вам известно?»

Я откладываю телефон в сторону и смотрю в темноту за окном машины.

Что ж, похоже пришло время действовать решительно. Я больше не упущу свой шанс быть счастливым с той единственной женщиной, которую люблю всю жизнь.

Зоя будет моей — теперь я уверен в этом окончательно.

ЗОЯ

Просыпаюсь с тяжёлой, словно налитой свинцом головой. Глаза опухли от вчерашних слёз, веки едва открываются. С трудом поднимаюсь с кровати в гостевой спальне, чувствуя, как в висках пульсирует боль. В зеркале мелькает моё отражение — бледное лицо, потухший взгляд. Юра вчера настолько обнаглел, что так и не пришел ночевать домой. Хотя нет потом я узнаю, что он ночевал, но пришёл поздно и тихо, словно вор.

Спускаюсь на кухню, где меня встречает привычный утренний беспорядок. На столе разбросаны грязные тарелки и чашки, крошки от бутербродов прилипли к столешнице, пятна кетчупа уже успели засохнуть. Всё ясно — Юра ночью ел и оставил за собой этот бардак, ведь убирать посуду — это не царское дело. В груди поднимается раздражение и глухая обида.

«Совсем обнаглел», — шепчу я себе под нос, собирая грязную посуду и отправляя её в раковину. Руки действуют автоматически, а мысли мечутся в голове, словно запертые птицы.

Как он может быть таким? Мало того, что изменяет мне почти открыто, ставит меня в идиотское положение перед всеми, особенно перед своим же начальником, так ещё и посуду за собой не может убрать. За двадцать один год брака я привыкла к его недостаткам, старалась не замечать мелочей, прощала и оправдывала его перед самой собой. Но теперь… Теперь это уже слишком.

Невольно вспоминаю Гордея. Совсем другой человек. Никогда не оставит после себя беспорядок, всегда аккуратен и педантичен до мелочей. Даже костюм его всегда идеально выглажен, рубашка белоснежная, галстук подобран со вкусом. Гордей никогда не позволит себе такого отношения к женщине. И уж тем более к женщине, с которой прожил столько лет. И Мурзик вчера отнесся к нему с благосклонностью. Животные чувствуют хороших людей. От Юры Мурзик предпочитает держаться подальше.