Книга Босс. Служебное искушение, страница 36 – Софья Феллер

Я опускаю взгляд и иду вперёд. Быстро, почти бегом. Выхватываю из багажной полки сумку и прижимаю к себе, как щит. На трапе уже чувствую его взгляд в спину, тяжёлый, пронизывающий, такой, от которого кожа покрывается мурашками.

Вхожу в зал прилёта и резко ускоряю шаг. Толпа — мой спасательный круг. Люди с чемоданами, встречающие с цветами, объятия, смех… всё это шумное движение словно стирает его присутствие.

Я не оглядываюсь. Ни разу. Даже когда внутренний голос отчаянно шепчет, что он стоит где-то позади, следит, готов перехватить. Я просто бегу вперёд, цепляясь за мысль: я должна успеть уйти первой, пока он не догнал меня.

И только выбравшись наружу, вдохнув прохладный московский воздух, позволяю себе остановиться. Ладони дрожат, дыхание сбивается, а в груди зреет тяжёлое, но отчётливое чувство.

Я сбежала.

Я позволила себе слабость в руках Антона, позволила этой запретной близости коснуться меня глубже, чем следовало… и теперь плачу за это каждой нервной клеткой. Моя ошибка была в том, что я поверила, хоть на миг, будто для него это значит нечто большее. Но достаточно взглянуть на его холодное, собранное лицо, чтобы понять: ничего не изменилось. Он всё тот же босс, который привык брать то, что хочет, и оставлять за собой лишь пепел.

Я должна найти в себе силы идти дальше. Не позволить больше ни одному прикосновению размыть мои границы. Я обязана. Потому что если останусь рядом, если снова поддамся — это будет не просто ошибка, это будет медленное самоуничтожение.

Заявление на увольнение. Слова, от которых в груди неприятно сжимается, но и появляется лёгкий проблеск надежды. Да, мне придётся объясняться, искать новую работу, снова проходить все эти бесконечные собеседования. Я рискую потерять стабильность, возможность расти, и, чего уж там, неплохую зарплату. Но всё это меньшее зло.

Лучше дополнительные проблемы и тревога неизвестности, чем каждое утро заходить в офис и знать, что рядом он. Что он видел меня слабой. Что его губы касались моих. Что мной воспользовались.

Я не хочу быть для него историей "на время". Я слишком много уже пережила, чтобы снова добровольно стать чьей-то игрушкой.

Я решаю действовать сразу, не откладывая. Чем дольше тяну, тем сложнее будет вырваться. Поэтому на следующий же день прихожу в офис не к началу работы, а чуть позже, когда большинство сотрудников уже на местах. В руках у меня аккуратно сложенный лист бумаги. Моё заявление. Каждый шаг по коридору даётся тяжело, будто я не к столу кадров иду, а на собственную казнь.

— О! Кто это у нас? — слышу полушёпот, но достаточно громкий, чтобы задело.

— Видимо, решила сдаться, — хихикает кто-то из девчонок. — Говорила же, что долго не протянет.

— Да ладно, держалась прилично, — отвечает другая. — Я ставила, что неделю не протянет, а она почти месяц продержалась.

— Ну и что, всё равно завалил же её Жигулин.

Я сглатываю обиду, не останавливаюсь. Знаю: любое слово только раздует костёр. Но слухи, похоже, расползлись ещё пока мы были в Батуми. Значит, они видели наше общее возвращение, догадались, и теперь в коридоре витает откровенное злорадство.

У отдела кадров меня встречает Екатерина Геннадьевна — сухощавая женщина лет пятидесяти, с острым подбородком и взглядом, в котором будто вечная насмешка.