Книга Бывшие. Сводный грех, страница 10 – Софья Феллер

Алена

Гипнотизирую кусочек торта не меньше получаса. В голове разыгрывается настоящий драматический спектакль: я, торт и мой непреклонный желудок, который то угрожающе урчит, то смиренно притихает. Тщательно взвешиваю свои шансы сорваться, если проигнорирую его и лягу спать, и если пойду относить его на кухню.

"Ну что, кусочек, ты даже не представляешь, в какой бездне борьбы оказался", — думаю я, как будто кусочек десерта может меня понять.

Торт молчит. Понятно, что он не просто торт, а тихий манипулятор. Затаился на тарелке, сверкая своей идеальной глазурью, как бы говоря: "Попробуй меня! Всего один маленький кусочек. Ну что тебе стоит?"

"Конечно, чего мне стоит", — думаю я, закатывая глаза. "Только последующие три дня крохотных порций брокколи и дополнительных тренировок, вот чем аукнется!"

Вздыхаю и встаю. "Я просто отнесу тебя на кухню и забуду."

Поднимаю тарелку с тортом, и в этот момент моя мама, как по заказу, открывает дверь и видит, как я с тортом в руках медленно, но решительно направляюсь к двери.

— Все в порядке, Алена? Откуда это? Мы разве не говорили с тобой… — спрашивает она с укоризной.

— Да, все отлично, просто… — перебиваю ее, пытаясь придумать достойное оправдание, но мозг отказывается работать, и я выпалила: — Просто хотела отнести его на кухню.

Мама кивает, явно не веря ни одному слову, но решает оставить этот вопрос без дальнейших комментариев.

"Хорошо", — думаю я, проходя мимо нее. Желание сделать что-то назло появляется внезапно. "Ты победил сегодня, кусочек, но знай, завтра я буду сильнее!"

Уже на кухне я беру вилку и пробую совсем маленькую порцию. Чизкейк медленно тает во рту, словно шелк, растекающийся по вкусовым рецепторам. Глаза сами собой закрываются от удовольствия. "Ну вот, началось", — думаю я, чувствуя, как от маленького кусочка у меня внутри разгорается аппетит.

Стою посреди кухни и продолжаю гипнотизировать оставшийся торт. "Ну ладно, еще одну крохотную вилочку, это не конец света", — убеждаю себя. Вилка снова погружается в торт, и новый кусочек отправляется в рот. Внутренняя борьба набирает обороты.

"Не смертельно," — утешаю себя, подбираясь к третьему кусочку. Вдруг из ниоткуда возникает голос совести, который в моей голове звучит как строгий балетный наставник: "Алена, помни о диете и своем выступлении! Чизкейк — не часть тренировочного плана!"

Я вздыхаю и откладываю вилку. "Ладно, ладно, ты победил, голос совести," — думаю я, хотя искушение съесть еще до сих пор владеет мной.

Усмехаюсь, представляя, как на тренировке я рассказываю подругам об этом эпическом сражении с куском торта.

Бодро шагнув к холодильнику, убираю остатки подальше, словно отправляю врага в ссылку. Закрываю дверцу холодильника и вытираю крошки с губ. "Маленькая победа тоже победа," — мысленно поздравляю себя, направляясь обратно в комнату.

Устроившись поудобнее на мягкой кроватке, я собралась было мысленно отругать Алекса за свой срыв. Но, воскресив в памяти его образ, мысли мои потекли в совершенно другом направлении. Стандартном для девушки моего возраста, но совершенно не свойственном мне.

Это пугает.

Его взгляд, полный скрытой злости, смешанной с растерянностью, застрял у меня в голове, как назойливая мелодия. Почему-то вместо того, чтобы испытывать привычное раздражение, я начинаю замечать его сильные руки, уверенную походку и дерзкую улыбку. От этих мыслей у меня внутри возникает странное, незнакомое ощущение. Грудь наполняется теплом, а сердце начинает биться быстрее, как будто от одного воспоминания о нем.