Книга Бывшие. Сводный грех, страница 40 – Софья Феллер

Алена

Как же это все достало. Бесконечный контроль, словно каждое мое движение должно пройти ее одобрение. Чем заниматься, что есть, с кем встречаться — все решает она. А я вообще человек? Или просто проект? Хочется хотя бы раз в жизни самой принять решение, почувствовать, что у меня есть право выбора. Сейчас понимаю: если не постою за себя, меня просто не останется. Она выберет все за меня: и будущего мужа, и сколько у меня будет детей, и буду ли я вообще их иметь. А что дальше? Где этот предел, за которым она остановится?

— Сергей Васильевич, здравствуйте, — набираю отчима, пытаясь говорить как можно непринужденнее.

— Привет, Ален. Я сейчас немного занят. Что-то срочное? — его голос звучит спокойно, но явно торопливо.

— Да нет, не займу много времени. Вы уже на выходные что-то запланировали?

— Пока нет, с Викой еще не обсуждали.

— Тогда есть предложение. Как насчет съездить в приют для животных? Можем помочь расчистить территорию, в вольерах убраться.

— Хорошая идея, я не против. Только с мамой согласуй, пусть будет в курсе, — отвечает он легко, хотя чувствую, что разговор для него уже завершен.

— Конечно, обсудим, спасибо! — быстро заканчиваю разговор.

Проходит неделя, и мы, наконец, выдвигаемся в приют "Четыре лапы", который я нашла неподалеку. Там встретили нас с энтузиазмом: волонтеров всегда не хватает, а работы навалом.

Я практически не общаюсь с мамой — только самые необходимые фразы. Она, похоже, до сих пор не понимает, как реагировать на мою холодность. Для нее та ситуация стала полной неожиданностью, и она всячески старается вести себя как ни в чем не бывало, продолжая делать вид, что наш конфликт исчез сам по себе.

У меня же переступить через себя не получается. Да и нужно ли? Я как будто прозрела. Вопрос только в том, чтобы понять, чего же хочу я. Есть ли у меня собственные желания, или все они были навязаны извне?

Касаюсь губ пальцами. Воспоминание вспыхивает слишком ярко, чтобы его игнорировать. Да, в одном я точно уверена: есть кое-что, чего я хочу по-настоящему. И отказывать себе в этом я больше не собираюсь.

— Давайте разделимся, — предлагает работница приюта. — Молодежь пойдет к вольерам, а вы останетесь на расчистке территории, Сергей Васильевич.

— Может, лучше разделимся на мальчиков и девочек? — вносит свой вариант мама. Я уже хочу возмутиться, но проблема решается сама собой.

— Виктория, я, конечно, не против. Но вы готовы чистить вольеры? Там специфический запах.

— Ой, — морщится мама. — Нет, пожалуй. Там рядом с детьми буду работники приюта? Мало ли какие проблемы у них возникнут…

Как лицемерно. Конечно, она переживает именно о тщательно почищенных вольерах.

— Мам, не переживай, мы справимся, — говорю я с легкой усмешкой, стараясь не закатить глаза слишком демонстративно.

— Конечно, рядом всегда будет кто-то из сотрудников, — спокойно подтверждает работница приюта. — Если возникнут трудности, поможем.

Мама кивает, будто бы пытаясь проявить заботу, но я вижу, что ее больше волнует собственный комфорт, чем наша безопасность и благополучие животных.

— Пойдем, — обращаюсь к Алексу, двигаясь в сторону вольеров.

Снег хрустит под ногами, собаки приветственно подвывают, чувствуя приближение незнакомцев. Предвкушаю встречу с хвостатыми.