Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 101 – Игорь Некрасов

— Эй, Даш… — начал он снова, уже совсем тихо. — Ты на меня обиделась что ли?

Дарья, всё ещё тихо шмыгая носом, убрала руку с лица и посмотрела на него. Её глаза были красными и влажными, ресницы слиплись. На её обычно язвительном лице теперь читалась чистая обида.

Она говорила, заикаясь от слёз:

— Нет… на одного тупого уебана, который… меня шлюхой называет!

Игорь наклонился ещё ближе и положил руку ей на колено, его голос стал мягче, почти извиняющимся.

— Так на меня, получается?

Она, всё так же плача и ни капли не улыбаясь, посмотрела на него сквозь слёзы.

— А ты тупой уебан, что ли? — выдохнула она, и в её голосе не было злости, лишь усталое разочарование.

Игорь чуть усмехнулся, стараясь сгладить ситуацию, но понимая, что облажался.

— Ну как бы… не то чтобы. Я же всего лишь пошутил. Извини.

— Убери свои руки с моих коленок, петушок обосранный, — прошипела она, но уже без прежней силы, а скорее по привычке.

Игорь послушно убрал руку.

— Так… ну всё, ты же шутишь, Дарья? — спросил он с надеждой.

Она снова шмыгнула носом, и новая слезинка скатилась по её щеке.

— По-твоему, я сейчас смеюсь, что ли?

Игорь глядел на её милое, но искажённое плачем лицо. Она говорила с ним обиженным, но каким-то ласковым, нежным голосом, и от этого ему стало по-настоящему неловко и немного стыдно, но логика ситуации всё равно ускользала от него.

— Ну, слушай, — начал он, разводя руками. — Я не пойму. Ты даже сейчас меня обсираешь, а я тебя… ну, шлюхой, грубо говоря, назвал, и ты сразу плакать начала? Мы же всегда так троллим друг друга. В чём разница-то?

Дарья вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на него своим влажным, обиженным взглядом. Она всё ещё говорила, слегка заикаясь:

— А по-твоему нет разницы? Я тебя всегда за дело подкалываю. Ты косячишь — я тебе указываю. А ты… сравнивая меня со своей Алисочной-шлюхой… меня тоже теперь шлюхой называешь? Ты вообще как? Нормально тебе? Женщину шлюхой называть?

Игорь всё ещё не до конца понимал, но, глядя на её слёзы, верил, что обида настоящая.

— Ну я же шутя! И ты…

— Ты со всеми так общаешься, Игорь? — перебила она его, её голос стал чуть тише, но острее.

— Ну нет уж… — начал он, но запнулся.

Дарья в этот момент как будто обиделась ещё сильнее.

— А-а, то есть… ты так только меня называешь? Я — шлюха? — спросила она, глядя прямо на него, и в её глазах стоял уже не просто обиженный, а по-настоящему раненый вопрос.

— Да не называю я так никого! — поспешно заверил он, чувствуя, как попадает в ловушку. — Блин… прости меня…. я пошутил же, Дарь. Ну обзови в ответ, и всё. Че ты плачешь-то? Мы же всегда так…

— Когда называешь кого-то шлюхой, это нихуя не смешно, Игорь, — перебила она его снова, вытирая слёзы со щёк. Её голос стал твёрже, хотя и дрожал. — С чего это ты вообще взял, что это смешно?

Игорь, окончательно сбитый с толку, положил ей руку на спину, осторожно поглаживая.

— Ну всё, ладно, давай забудем, Дарья… я не подумав сказал.

— А не подумал ты — почему? — не отпускала она.

Игорь пожал плечами в замешательстве.

— Ну… потому…

— Потому что ты пидарестическое существо, — закончила она за него, но уже без прежней злобы, а с горькой констатацией.

Игорь усмехнулся, откидываясь на спинку кресла.

— Так, ну всё. Ты сама меня обсираешь, а я извиняюсь. Охуенная логика у тебя.