Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 152 – Игорь Некрасов

У противоположной стены стоял шкаф. Явно дорогой — матовый, светло-серый, с едва заметными разводами, похожий на те, что ставят в дизайнерских проектах. Ручки — длинные, металлические, отполированные до блеска. На одной из створок висело зеркало в полный рост, сейчас чуть повёрнутое, отражавшее лишь тёмный угол комнаты и край кровати.

Но взгляд Игоря привлёк стол у окна.

Небольшой, аккуратный, застеленный старым, заляпанным краской целлофаном — единственная деталь в этой безупречной спальне, выдававшая присутствие живого человека с его хаотичными увлечениями. На целлофане громоздились коробки, баночки, силиконовые формочки, какие-то бутылки с прозрачными жидкостями, пахнущие химией и чем-то сладким, искусственным.

А на самом краю, на отдельной подставке, стояли они. Поделки. Несколько фигурок, застывших в прозрачной стеклянной глубине эпоксидки. Игорь машинально шагнул ближе. В одной — крошечные розовые бутоны, рассыпанные по глянцевой поверхности, как конфетти.

В другой — настоящая веточка хвои, залитая смолой, с мелкими капельками, будто она только что после дождя. Рядом лежал массивный кулон на толстой цепочке — внутри него плавали золотистые искры и крошечные ракушки, похожие на те, что привозят с южных морей. Всё это было сделано с удивительной аккуратностью и в то же время так наивно, так по-детски, так не вязалось с этой стерильной спальней, с её безупречной кроватью и дорогим шкафом.

Юля всё ещё держала его за руку, пристально смотря на него, и её пальцы дрожали — мелко, едва заметно. Игорь перевёл взгляд с её лица на стол с поделками, потом снова на неё.

Он чувствовал, что надо было что-то сказать, разрядить обстановку, сделать вид, что он всё ещё верит в эту историю про поделки.

— Ну… прикольно, — выдавил он, кивнув в сторону стола. — Ты молодец. Красиво получились.

Но она… она даже не посмотрела в ту сторону. Её глаза не отрывались от его лица, Игорю показалось, что в них что-то надломилось — последняя преграда, последний стыд, и тут он услышал:

— Трахни меня, — сказала она, её голос был тихим, ровным, без истерики. Просто констатация факта.

Игорь замер.

Секунду назад он думал, как бы вежливо уйти, как бы не обидеть, как бы сделать вид, что ничего не происходит. А теперь она стояла перед ним в одном полотенце, дрожащая, с этим странным, почти больным блеском в глазах, и говорила это. Прямо и без намёков.

Он посмотрел на неё в шоке. Реальном, чистом, не наигранном шоке. Рот приоткрылся, но ни одного слова не выходило.

В голове билась только одна мысль: «Епт, и как теперь отказываться? Уфф, пиздец…»

Он попытался усмехнуться — криво, нервно, чтобы хоть как-то разрядить этот безумный момент. Но её лицо оставалось серьёзным. Ни тени улыбки, ни намёка на игру. Только глаза — огромные, тёмные, с расширенными зрачками, в которых плескалось что-то отчаянное и невероятно уязвимое.

— Юль… — начал он, поднимая руку в останавливающем жесте.

Она не дала ему договорить.

Её пальцы, всё ещё дрожащие, потянулись к краю полотенца там, где оно было замотано у груди. Одно быстрое, решительное движение — и махровая ткань упала на пол мягким, бесшумным комом.

Игорь перестал дышать. Теперь она стояла перед ним совершенно голая и он не мог отвести взгляд.

У неё была красивая, женственная фигура — не модельная худоба, а та самая, настоящая, с мягкими округлостями, к которой приятно прикасаться. Грудь оказалась больше, чем казалась под одеждой, с широко расставленными сосками тёмно-розового цвета, которые уже затвердели от напряжения момента.