Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 217 – Игорь Некрасов

— Дорогая Дарья Станиславовна, позвольте заметить, что поэзия — это искусство многогранное. Я имею в виду, что одна и та же фраза может быть интерпретирована по-разному в зависимости от, так сказать, контекста и интонации. Если бы гипотетический автор назвал мою дорогую сестру шаболдой, я бы, вероятно, попытался проанализировать, не является ли это, э-э-э, саркастическим приёмом или, допустим, попыткой эпатировать публику. В конце концов, многие великие поэты использовали, знаете ли, провокационную лексику, чтобы привлечь внимание к своим произведениям.

Дарья усмехнулась, но в этой усмешке сквозило уже не раздражение, а какое-то обречённое веселье.

— Какая еще, нахуй, поэзия, если бы её назвали шаболдой? — переспросила она, осуждающе качая головой.

— Именно поэзия, Дарья Станиславовна, — невозмутимо ответил Семён Семёныч. — Поскольку, как вы сказали, «шаболда», если рассмотреть этимологию этого, м-м-м, колоритного выражения, может в определённых контекстах означать, например, свободолюбивую, независимую женщину, не скованную условностями. А это, знаете ли, вполне себе положительная характеристика для нашего времени.

— Ой, да не пизди! — отмахнулась Дарья, но уже без прежней злости. — Положительная характеристика, блять…

Игорь снова влез, чувствуя, что ещё немного — и они завязнут в этом абсурдном диспуте навечно:

— Ладно, всё, хватит, ребята! — сказал он твёрже и громче. — Мы уже подъезжаем.

Машина как раз плавно подкатила к знакомому зданию с вывеской «Вулкан Капитал». Таксист, который всё это время с каменным лицом вёл машину, наконец выдохнул с явным облегчением.

— Ну, вроде, всё, доехали, — сказал он, останавливаясь у тротуара перед офисным зданием.

Софья, сидевшая спереди, первой отреагировала на остановку. Она мило улыбнулась таксисту, расстегнула ремень и сказала тёплым, искренним голосом: «Спасибо вам большое, хорошего дня!» И начала выходить из машины, ловко и грациозно, как умеют только истинные леди.

На заднем сиденье тем временем продолжалась тяжёлая артиллерийская перестрелка. Дарья и Семён Семёныч всё ещё что-то обсуждали — вернее, Дарья пыталась закончить разговор.

— Всё, мне похуй, — отрезала она, перебивая очередную тираду Семён Семёныча. — Можешь мне больше ничего не говорить.

Она открыла дверь со своей стороны, намереваясь выйти, но при этом поморщилась от боли в ноге. Игорь же в этот момент смотрел на Семён Семёныча, тот был совершенно спокоен — ни капли расстройства или обиды.

Поймав взгляд Игоря, он с достоинством кивнул и изрёк:

— Вот видите, коллега, искусство поэзии, э-э-э, не всем подходит. Не каждый способен оценить глубину, так сказать, художественного замысла. Но это, знаете ли, нормально. У каждого свой уровень восприятия. — он повернулся к таксисту, коротко, но с той же нудной вежливостью поблагодарил: — Благодарю вас за безопасную доставку и всего вам доброго! — произнес он вежливо и начал выбираться из машины, но, остановившись на середине процесса, он замер и добавил: — И я все же настоятельно рекомендую вам в ближайшее время устранить неисправность ремня безопасности на заднем сиденье.

— Конечно, — коротко бросил таксист с натянутой улыбкой на лице, после чего Семён Семёныч, удовлетворенный, полностью вылез из машины.