Книга Вулкан Капитал: Орал на Работе 4. 18+, страница 77 – Игорь Некрасов

Но всё это было где-то далеко, за толстым слоем апатии и усталости. Он просто плыл по течению утра, пассажир в нелепом одеянии, заточённый в клетку общественного транспорта. Потом его взгляд машинально выхватил из потока знакомый силуэт — жёлтую вывеску магазина на углу, потом знакомый перекрёсток, и тут его сознание щёлкнуло, как будильник.

Его остановка.

Игорь вздрогнул, словно очнувшись, поднялся и, покачиваясь на повороте, проковылял к выходу. Двери со скрежетом и шипением распахнулись, и он ступил на асфальт, и автобус, фыркнув выхлопом, поплыл дальше, оставив его одного на тротуаре перед безликой стеклянно-бетонной коробкой его офиса.

Впереди был последний отрезок пути — несколько десятков шагов, на которых его наряд предстояло оценить уже не случайным прохожим, а коллегам.

Каждый шаг отдавался в висках тяжёлым стуком.

Подходя к дверям офисного центра, он мельком заглянул внутрь через стекло. И замер. В холле, спиной к нему, стоял Семён Семёныч. Его плотная, аккуратно одетая в тёмный костюм фигура была узнаваема с полукилометра.

Он что-то оживлённо обсуждал с кем-то из IT-отдела, характерно жестикулируя указательным пальцем.

«Блин, — панически пронеслось в голове Игоря. — Сейчас начнётся…»

Игорь с глухим стуком толкнул тяжёлую дверь и пересёк порог. Холл с кондиционированным воздухом и запахом дорогой полировки встретил его ледяным безразличием, а Семён Семёныч, услышав шаги, закончил фразу на полуслове и обернулся, чтобы посмотреть, кто вошёл.

Его взгляд скользнул по Игорю, и на обычно невозмутимом лице старшего коллеги отразилось редкое, чистое, ничем не прикрытое удивление. Его брови медленно поползли вверх, глаза сузились, будто он пытался опознать странное явление, а губы слегка разомкнулись. Он смотрел на голубую рубашку, на брюки, на общий вид Игоря, который явно выбивался из строгой офисной палитры, как яркий, кричащий артефакт.

А Игорь, чувствуя, как под этим взглядом закипает всё лицо, силой воли растянул губы в максимально невинную и деловую улыбку. Он сделал несколько уверенных шагов навстречу, протянув руку для рукопожатия, будто ничего необычного не произошло.

— Доброе утро, Семён Семёныч! — прозвучал его голос, нарочито бодрый и почтительный. — Как ваши дела?

Семён Семёныч медленно, с той самой театральной неспешностью, которой он всегда придавал вес своим действиям, протянул руку. Рукопожатие было, как всегда, сухим и крепким, будто проверяющим на прочность.

— Доброе утро… Игорь… Семёнов, — произнёс он своим ровным, чуть гнусавым баритоном, растягивая слова.

Он не отпускал сразу руку Игоря, а продолжал держать её, переводя свой пронзительный, оценивающий взгляд с его лица на яркую голубую ткань рубашки, на галстук, и снова обратно на лицо. В воздухе повисла тяжёлая, неловкая пауза, которую он намеренно затягивал.

— Э-э-э… — начал он наконец, отпуская руку и слегка склонив голову, словно изучая редкий экспонат. — Не объясните ли, мой дорогой коллега, мм… так сказать… в чём заключается… художественная концепция вашего сегодняшнего сценического образа? — он сделал ещё одну паузу, подбирая самое убийственное слово. — Это, если можно так выразиться, некий… творческий эксперимент в рамках корпоративного дресс-кода? Или, быть может, печальная необходимость, о которой руководству следовало бы быть в курсе?