Книга Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? 18+, страница 74 – Игорь Некрасов

Чувствуя, как подходит финал, я судорожно впился пальцами в ее идеальную прическу, сжимая пряди волос. Она поняла все без слов — ее взгляд, полный торжествующей власти, выразил молчаливое одобрение. И она, не отрываясь от моего лица, поглотила меня еще глубже, до самого основания, заставляя меня почувствовать, как головка члена упирается в мягкое нёбо.

И тогда волна накатила сокрушительно, вырываясь из самых глубин моего существа. Я дико, почти бессознательно закричал, когда первая горячая, пульсирующая струя спермы вырвалась из члена. За ней последовали другие — мощные, неостанавливаемые спазмы, выжимающие из меня все до последней капли. Я чувствовал, как моя сперма заполняет ее рот, как ее щеки втягиваются с каждым моим пульсирующим толчком, как ее гортань ритмично сжимается, сглатывая мою сущность.

Она, не моргнув глазом и не отводя взгляда, принимала все. Ее глаза, темные и бездонные, были прикованы к моим, ловя каждую гримасу экстаза, каждую судорогу на моем лице. Я видел, как ее губы, плотно обхватившие мой ствол, растягиваются в едва заметной улыбке торжества.

Этот её взгляд, полный абсолютного контроля и порочного удовольствия, доводил оргазм до невыносимой остроты. Когда последние, уже почти болезненные спазмы отпустили меня, я откинулся на спинку кресла, совершенно разбитый, опустошенный, пытаясь ловить ртом воздух. В ушах звенело, а по телу растекалась тяжелая, свинцовая слабость.

Татьяна Викторовна медленно, с театральной неспешностью и довольным видом, вынула мой все еще пульсирующий и твердый как камень член изо рта. Она подняла голову, ее губы, влажные, распухшие и неестественно яркие от страсти, растянулись в порочной, самодовольной улыбке.

— Вкусно, — прошептала она хрипло, и ее язык медленно, соблазнительно провел по верхней губе, словно пробуя на вкус остатки моего семени. Затем она снова наклонилась и прикоснулась губами к самой чувствительной головке моего члена, поцеловав ее с такой порочной нежностью, что я снова вздрогнул. Этого было достаточно, чтобы мое бедное сердце снова заколотилось. — А теперь, — ее голос снова стал властным и твердым, когда она начала вставать, — если ты не против.

Поднявшись, она прошла мимо меня и плавно, с легким раскачиванием бедер, спустила свои строгие брюки на пол. Затем, с той же кошачьей грацией, уселась на край стола, откинувшись на локти. В этот момент я уже повернулся и увидел, как ее сексуальные ноги, сильные и стройные, медленно раздвинулись передо мной, открывая взгляду дорогие кружевные трусики с сеточкой, едва скрывавшие ее сокровенную киску.

— Подойди, — приказала она, и в ее глазах заплясали знакомые огоньки. — И тоже сделай мне приятно…

Слова Татьяны повисли в воздухе густым шлейфом из запаха её духов, моей спермы и её безраздельной власти надо мной. «…И тоже сделай мне приятно…» Это не было просьбой. Это был приказ, отлитый в бронзу и обернутый в бархат. Приказ, которого я и ждал, и боялся, и к которому моё тело, всё еще содрогающееся в посленервной дрожи от недавнего оргазма, но уже снова напряженное и отзывчивое, рвалось и трепетало одновременно.

Мой член, все еще влажный от её рта, пульсировал, будто второе, не мыслившее, но всепонимающее сердце, подтверждая свою животную готовность. Сознание затуманилось, потонув в сизой дымке, оставив лишь базовые инстинкты и порочное, сладостное желание угодить этой женщине, этой повелительнице моего личного ада и рая.