Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 109 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Первый ряд ютарапторов в ближнем кольце сделал синхронный рывок вверх по осыпи.

Я не колебался. Одиночный 12,7-миллиметровый бронебойный, последний крупнокалиберный в магазине, ударил в центр хитиновой раковины грудной клетки Узла.

Отдача впечаталась в плечо «Трактора» так, что навесная бронепластина на ключице дребезжала секунду после выстрела.

Грохот расколол утреннюю тишину, ударил по каменным стенам каньона и полетел обратно эхом, накладываясь сам на себя, множась, и в этом эхе потонул мокрый, тяжёлый звук попадания.

Хитиновая раковина разлетелась. Осколки рёбер, чёрная слизь, куски биомассы брызнули веером, и пуля, пройдя тело насквозь, перебила центральный жгут грибницы за спиной существа.

Толстый чёрный кабель лопнул с хлёстким звуком, как лопается трос под нагрузкой, и его обрубки разлетелись в стороны, хлестнув по скале, оставляя на камне мокрые чёрные полосы. Тело Узла обмякло мгновенно, будто из него вынули стержень, и безвольно повисло на остатках тонких нитей мицелия, раскачиваясь, как марионетка, у которой обрезали главные верёвки.

Багровая пульсация оборвалась.

Не затихла постепенно, не угасла. Оборвалась, как обрывается электрический ток при выдернутом шнуре. Жгуты грибницы на скале потемнели и обвисли мёртвыми плетьми.

Сканирующий пинг, который гудел в моих зубах последний час, исчез, и тишина, которая пришла ему на смену, ударила по нервам сильнее любого грохота.

— Шеф! — Ева в голове звучала так, будто ИИ только что выиграл в лотерею и пытался сохранить профессионализм. — Локальная сеть легла! Пинг пропал! Управляющий сигнал отсутствует в радиусе… во всей долине! Они слепые, глухие и тупые!

Лавина ютарапторов на склоне споткнулась.

Я видел это в монокуляр, и зрелище заслуживало места в учебнике по тактике под заголовком «Что происходит, когда централизованное командование теряет связь с войсками».

Двадцать хищников, секунду назад двигавшихся с синхронностью парадного расчёта, вдруг стали отдельными дикими животными, которые понятия не имели, что делают на открытом склоне в компании таких же голодных и раздражённых сородичей.

Первый ютараптор в правой шеренге врезался в соседа плечом на полном ходу. Сосед, которому только что вернули собственные инстинкты, среагировал единственным известным ему способом: развернулся и вцепился нападавшему в шею. Визг, от которого заложило уши даже на вершине холма, прорезал утренний воздух.

Третий ютараптор, ошалевший от внезапной свободы и чужой крови, прыгнул на обоих сверху, и трое тварей покатились по осыпи, сцепившись в рычащий, визжащий клубок когтей и зубов.

Хаос распространялся по долине, как ударная волна от эпицентра взрыва. Кольца патруля, минуту назад идеальные в своей синхронности, рассыпались.

Дейнонихи во втором кольце, внезапно обнаружившие себя в плотном строю в окружении конкурентов, бросились в стороны, расталкивая и кусая всех на пути.

Стаи мелких компсогнатов взорвались бурыми фонтанами, попадая под ноги тяжёлым ящерам, которые давили мелочь, не замечая, и огрызались на всё, что двигалось.

Единая армия Пастыря за десять секунд превратилась в бурлящий котёл из чешуи, когтей, крови и первобытной ярости, которая копилась в тысячах диких мозгов, запертых чужой волей, и наконец вырвалась на свободу. Динозавры рвали друг друга с той сосредоточенной жестокостью, с какой голодные собаки дерутся за кость, и звуки, которые доносились снизу, заставляли вспомнить промышленную мясорубку, работающую на полных оборотах.