Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 152 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Когти.

Гигантский кетцалькоатль, тот самый, центральный, с Пастырем на спине, ударил задними лапами по краю закрывающейся рампы. От удара корпус конвертоплана прошёл мелкой вибрацией, и я услышал хруст, скрежет, протяжный металлический стон. Бронированная плита аппарели сомкнулась на когтях твари, сминая, дробя, и кетцалькоатль рванулся назад с визгом, от которого заложило уши.

Когти обломились. Тварь отвалилась.

Но в образовавшуюся полуметровую щель между створками, туда, где бронеплита не дошла до упора, заклиненная обломками когтей, протиснулось нечто другое. Толстый, пульсирующий багровым светом кабель мицелия, влажный, покрытый мелкими присосками, живой, целеустремлённый. Он втянулся в щель, как змея в нору, и свист ледяного забортного воздуха ворвался в салон, ударив по лицам.

Аппарель клинило. Створки дрожали, гидравлика выла, пытаясь дожать, но кабель Пастыря уже был внутри, и бронеплита не могла сомкнуться до конца.

Думать об этом было некогда, потому что в следующую секунду конвертоплан заложил крутой левый вираж.

Тряска стала дикой. Фид вёл машину рывками, уворачиваясь от стаи, и каждый манёвр бросал незакреплённых людей по салону, как горох в жестяной банке. Кто-то кричал. Кто-то блевал. Ящики на стропах раскачивались, ударяясь о переборки.

А потом парень на носилках начал умирать.

Я увидел это раньше, чем услышал. Тот самый парень с рваной раной груди, которого Алиса перебинтовала в бункере, которого Фид и Дюк осторожно несли по рампе. Его лицо из бледного стало синим. Тело выгнулось дугой, и он забился, молотя пятками, и из горла вырывались хриплые, булькающие звуки.

Док рухнул рядом с ним на колени. Зрачки расширены, руки уже работают, рвут остатки перевязки.

— Напряжённый пневмоторакс! — заорал он сквозь рёв турбин и свист воздуха в щели аппарели, и голос его сорвался на хрип, как у человека, который точно знает, что сейчас произойдёт. — Воздух рвёт плевру, лёгкое схлопнулось! Сердце сейчас встанет!

Алиса уже была рядом. Упала на колени в лужу крови, которая растеклась по рифлёному полу из-под сбившейся повязки. Кровь была тёмной, густой, неправильной.

Скальпель появился в её руке. Медицинская сумка раскрыта, и Алиса рылась в ней левой рукой, доставая трубку от портативного гидротора Дока.

Конвертоплан тряхнуло так, что Алису бросило на переборку. Она ударилась плечом, скальпель едва не выскользнул из пальцев.

— Корсак! — Алиса обернулась ко мне, и её лицо было белым, залитым чужой кровью, и глаза горели той особенной лихорадочной сосредоточенностью, которую я видел только у хирургов и минёров в момент, когда ошибка стоит жизни. — Зафиксируй его! Пальцы в рану, раздвинь рёбра и заблокируй приводы! Мне нужен доступ!

Я перекатился к парню. Пол под коленями был скользким от крови, липнувшей к рифлёному металлу. Парень бился, и каждый конвульсивный рывок его тела гнал из раны толчок тёмной крови, и синева на его лице наливалась чернотой, и глаза закатывались, показывая желтоватые белки.

Стерильности не было. Мои пальцы были грязными, в бетонной пыли, в машинном масле, в кисловатой крови кетцалькоатля, которой меня обдало на площадке. Но стерильность убивает медленно, а пневмоторакс убивает прямо сейчас.

Я сунул пальцы левой руки в рану.