Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 38 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Двенадцать секунд. Я мысленно разложил маршрут: вырвать блок из ниши, вывалиться из кабины БТРа, дохромать до пикапа, подключить к аккумулятору, зафиксировать контакт. Для здорового аватара с двумя рабочими коленями задача на грани выполнимого. Для «Трактора» с люфтящим шарниром и большим весом, который заставлял бетон стонать при каждом шаге, задача граничила с самоубийством.

Но самоубийство было вчера. Сегодня у нас план.

— Дюк! — крикнул я в сторону десантного отсека.

Здоровяк перекинул ноги через борт и спрыгнул на бетон. Пол вздрогнул. Его штурмовой аватар был на голову выше моего «Трактора» и в плечах немного шире. Тень от него легла на стену бокса, как тень от шкафа.

— Пикап. Проверь аккумулятор. Мне нужно, чтобы в этом трупе было достаточно жизни для одного последнего рейса, — распорядился я.

Дюк молча двинулся к пикапу. Хват его огромных ладоней нашёл край капота, и ржавый металл заскрежетал, поднимаясь на петлях.

Капот откинулся с надсадным стоном и замер в верхней точке, обнажив внутренности, покрытые слоем рыжей пыли и маслянистой грязи. Дюк наклонился, сгрёб нарост окисла с клемм аккумулятора толстым ногтем, покрутил контакт.

— Живой. Еле, но живой, — кивнул он.

Потом он полез в кузов.

Загремело железо, посыпались какие-то ржавые трубки, пустая канистра укатилась по бетону, описав полукруг и стукнувшись о колесо «Мамонта». Дюк выпрямился, держа в руке тяжёлый газовый ключ с двумя разводными губками, потемневшими от масла.

— Ключом зажмёшь педаль газа. Намертво, — я показал жестом, как именно. — Руль довернёшь вправо, чтобы пикап пошёл из бокса прямо к южным воротам.

Дюк хмыкнул. Понял без лишних объяснений.

— Док, — я повернулся к медику. — Дай моток армированного скотча. У тебя в рюкзаке был.

Док, не говоря ни слова, расстегнул боковой карман рюкзака, вытащил серый рулон и кинул мне.

Армированная лента, серая, с продольными нитями, которые делали её прочнее стяжки и универсальнее молитвы. В земных войнах такой скотч держал на себе развалившиеся приклады, расколотые каски и, бывало, треснувшие рёбра.

Я поймал рулон на лету, перекинул из правой в левую и достал из набедренного кармана кусачки. Боковые, с изогнутыми губками, с резиновыми рукоятями, стёртыми до гладкости.

Мой инструмент. Кусачки лежали в ладони «Трактора» привычно, как ложатся пальцы пианиста на клавиши, и в этом привычном весе была уверенность, которую не могли дать ни перки, ни калибры.

Сапёр с кусачками в руке перестаёт бояться проводов.

Я протиснулся в кабину «Мамонта».

Тело «Трактора» для этой тесноты было создано примерно так же, как кувалда создана для часовой работы. Широкие плечи упёрлись в дверной проём, броневые пластины на груди заскрежетали по краю люка, и я протащил себя внутрь силой, оставив на косяке свежие царапины.

Кабина приняла меня неохотно, рулевая колонка упиралась в бедро. Приборная панель нависала над коленями. Спинка водительского кресла давила в лопатки, и я чувствовал каждый заклёпочный шов обивки сквозь тонкий слой синтетической кожи на спине «Трактора».

Джин стоял у открытой дверцы. Фонарик в его руке щёлкнул, и тонкий белый луч ударил за водительское кресло, вырвав из темноты тесную нишу между спинкой и бронированной переборкой. Пыль заплясала в свете, мелкая, серебристая, как металлическая взвесь.