Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 86 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Карнотавр. Двуногий хищник весом под три тонны, с черепом, созданным для одного: разгонять массивное тело до скорости, при которой удар головой ломал кости жертве, а рога вспарывали шкуру, как консервный нож.

Не самый большой хищник на Терра-Прайм, но один из самых злых. Территориальный. Одиночка по натуре, который терпел сородичей только на лежбищах, где тепло и безопасно.

Второй спал под ковшом центрального экскаватора, в тени, которую гигантский стальной зуб отбрасывал на каменистую почву. Морда прижата к земле, хвост обёрнут вокруг тела. Грудная клетка вздымалась и опадала с медленным ритмом глубокого сна.

Третий развалился на гусенице бульдозера во втором ряду, задрав голову на крышу кабины. Этот был крупнее двух первых, со старыми шрамами на боку, длинными параллельными бороздами, оставленными когтями чего-то ещё большего. Старый самец. Доминант. Хозяин лежбища.

Три карнотавра. Девять тонн живого мяса, когтей и рогов, дремлющих на ржавом железе, нагретом вчерашним солнцем. Местная фауна, а не мутанты Пастыря. Обычные хищники, которые выбрали себе удобное место для ночёвки и которым было глубоко наплевать на подземных богов, биологические сети и наши планы добраться до «Востока-5». Им было тепло, сытно и безопасно, и просыпаться они не собирались, пока кто-нибудь не потревожит.

Но они встали между нами и дорогой к Сашке.

Я опустил монокуляр. Посмотрел на Киру. Она лежала неподвижно, глаз у прицела, палец вдоль спусковой скобы. Лицо спокойное, как всегда. Кира не нервничала при виде трёх хищников.

Она нервничала, когда не видела, по чему стрелять. Её единственный бронебойный патрон был потрачен. Модификатор со снайперки так и не пристроен. Против карнотавра с его костяным черепом и трёхтонной массой стандартный калибр её винтовки работал примерно так же, как зубочистка против бегемота.

Фид лег слева, за камнем. Автомат направлен в сторону завала, но палец снят со спуска. Молодой, горячий, но уже достаточно битый, чтобы не стрелять первым в трёх тварей, каждая из которых весила больше, чем мне хотелось бы.

Я смотрел на кладбище экскаваторов. На ржавую стену, перегородившую ущелье. На спящих хищников, которые выбрали себе самое удобное лежбище в округе и не собирались его покидать. На ржавые баки техники, в которых, возможно, оставалась охлаждающая жидкость, в которой так нуждался «Мамонт».

А за нашими спинами, в трёх часах пути, Пастырь стягивал армию мутантов к ущелью. И каждая минута, которую мы стояли здесь, приближала момент, когда ловушка захлопнется.

Впереди динозавры. Позади Улей. Посередине двадцатитонный «Мамонт» с перегретым двигателем и полупустыми магазинами.

Классическая сапёрная задача. Два провода, оба под напряжением. Режь любой.

Стрелять было нельзя.

Мысль пришла первой, обогнав остальные, как обгоняет взрывная волна звук. Я видел, как Фид напрягся, как его палец пополз к спусковой скобе, и покачал головой. Едва заметно, одним движением.

Тридцатимиллиметровая пушка «Мамонта» на такой дистанции работала как молоток по орехам. Попасть можно. Убить с первого снаряда карнотавра с его костяным панцирем на черепе и грудной клеткой толщиной в ладонь, нельзя. Фугасный снаряд снесёт чешую, выбьет кусок мяса, но трёхтонную тварь, закалённую тысячелетиями эволюции под повышенным кислородом, он лишь разозлит. А разозлённый карнотавр бросается на источник боли, и двенадцать метров ущелья превращаются в коридор, по которому девять тонн рогатого мяса летит в нашу сторону со скоростью поезда.