Книга Явление прекрасной N, страница 10 – Евгения Райнеш

Трогательность, перед которой не мог устоять ни один мужчина, встретивший Ниру на своём пути.

Все и всё вертелось вокруг Ниры. Если переложить эти отношения на итальянскую комедию масок, то Нира играла вечную Коломбину, Мика — бестактного Арлекина, а Эд — страдающего Пьеро. Только Гордей выбивался из разыгрываемой судьбой пьесы. Что-то такое было между ним и Нирой… Неопределимое.

Нет, они не объявляли себя официальной парой, не уединялись демонстративно. Но как-то Кайса заметила на руках Ниры небольшой перстень. С первого взгляда — простой, но за ним стояла какая-то история. Кайса чувствовала такие вещи. Она набралась смелости и спросила Ниру, что это за перстень. Но та ожидаемо хмыкнула, показывая, что вопрос глупый и неуместный. И бросила незаметный, но быстрый и торжествующий взгляд на Гордея. Перстень явно связывал этих двоих.

Такая вот ситуация, с которой ничего нельзя поделать. Кайса любит Гордея, Гордей не может забыть Ниру. Кайса это чувствовала, инстинктивно, в каждом его повороте голове, в каждой недосказанной фразе.

С Гордеем они говорили об этом один единственный раз. И то, как говорили… Гордей был мертвецки пьян, рыдал, в самом прямом смысле страшно вгрызался в землю, и слюна, которую вытирала с его лица Кайса, тянулась коричневая, густо замешанная на грязи. Кто захочет вспоминать о таком? Они и не вспоминали. Но тень Ниры стояла между ними даже спустя годы после того, как сама она пропала.

Нира, Нира, Нира… Всегда и везде между ними. В утренних объятиях, чашке кофе с кардамоном, привычке Гордея целовать в самый уголок рта. Они жили вместе восемнадцать лет, но всё это время Кайсе казалось, что она — призрак, замещающий вышедшую на минутку хозяйку. Здесь всё принадлежало Нире. Даже фамилию Гордеева Кайса не посмела взять. Так и осталась Васнецовой.

Восемнадцать лет! Эти грёбанные восемнадцать лет соперничать с мертвецом!

И в конце концов проиграть. Низ живота, напоминая о её окончательном поражении, опять скрутило спазмами.

Кайса застонала. Она всё так же возлежала на диване с уже пустым стаканом, но приятное блаженство ушло, стоило ей только вспомнить ненавистное имя. Открыла глаза и тут же наткнулась на чей-то взгляд. Пятый этаж, кто мог смотреть на неё с той стороны балкона при двадцатиградусном морозе?

Огромный дымчатый кот — вот кто! С поразительно голубыми глазами. Сидел на балконном подоконнике и, не мигая, смотрел на Кайсу. Сначала она подумала, что это соседский Сенька выпал из приоткрытой форточки в азарте воробьиной охоты. Он несколько раз проделывал такой трюк. Благодаря кошачьему богу, который почему-то невероятно благоволил Сеньке, котяра всегда успевал развернуться в полёте так, чтобы приземлиться на нижний балкон — балкон Кайсы. Она собиралась встать и впустить «лётчика» в квартиру, вернуть хозяевам, но замерла.

Сенька был классическим серым «дворовым» котом. Гладким и в полоску.

Этого же раздувало бело-серой пушистостью. Легчайший пух переливался от малейшего дуновения ветра. Как будто кот излучал сияние или исходил дымом. Подобную породу Кайса никогда не встречала, но даже издалека не вызывало сомнения: животина во много раз благороднее, чем сама Кайса. Дорогущее дымчатое облако с огромными густо-голубыми глазами.