Онлайн книга «Явление прекрасной N»
|
— Так, когда мы пришли второй раз, она ещё всем раздала такие красивые открытки-приглашения. «Лаки» возвращается и всё такое. — Не было приглашений, — твёрдо сказал Гордей. — Это я бы точно запомнил. Она нам сообщила об открытии без всяких лишних экивоков. И чтобы вы вдвоём отправились в подсобку… Ты ври, да не завирайся. В тот самый вечер, о котором рассказывал Эд, и в то самое время, которое друг имел в виду, Гордей с Нирой долго говорили наедине под «поцелуйными» тополями. Нира не могла быть одновременно и с ним на улице, и целоваться с Эдом в коридоре чёрного хода. И с Микой, утверждающим, что Нира в то же самое время обольщала его, не могла. — Ты просто не помнишь, — упрямо повторил Эд. — А приглашение я тебе потом покажу. Я его в старых книгах от Полины спрятал. На память. * * * Он отправился тогда за Нирой в темноту и сырость, сразу почувствовал странную подвальную влажность и даже успел удивиться. Если тут находится склад, то почему так промозгло? Разве продукты и классный алкоголь хранят в таком мокром месте? Он уже почти ничего не видел в сгустившейся темноте, шёл за её дыханием и шелестом лёгких шагов. Нира передвигалась в этом мраке на удивление свободно, наверное, вела память тела, которая с детства запечатлела в себе все повороты здания. Когда она внезапно остановилась, Эд по инерции чуть не сбил её, но тут же схватил в охапку ждущими руками, одновременно не давая упасть и желая забрать всю себе, присвоить, слиться. Поцелуи сначала были короткие, жалящие, а потом они слились в один длинный, бесконечно длинный поцелуй. Он был наполнен влагой, жизненными соками, но почему-то чем дольше поцелуй длился, тем более ненасытным становился Эд. Он чувствовал себя иссохшим деревом, руки-ветки, обнимающие Ниру скрипели, и трещали ноги-корни, которыми Эд врос в каменный сырой пол. Хотелось пить, всем телом, каждой клеткой кожи впитывать жизненную влагу. Он хотел что-то сказать, но мгновенно растрескавшиеся губы не смогли издать ни одного членораздельного звука, вырвался только какой-то скрип, а следом — шелест его рубашки, упавшей прямо на пол. Сухое дерево, скинувшее листву, жаждало дождя, чтобы вновь расцвести. Дальнейшее Эд помнил смутно, как в тумане. Длинный поцелуй, самый лучший, который когда-либо происходил в его жизни, а затем — провал. Вынырнул из пучины страсти только на следующий день, и то — словно не полностью, а огромная часть его разума осталась там, в тёмном и влажном коридоре «Лаки». Эд будто всё время находился в опьянении, но не в радостной его стадии, а сразу в том состоянии, когда все кругом кажутся врагами и хочется разнести к чертям собачим опостылевший мир. А когда доходил до высшей точки кипения, вдруг обнаруживал себя, танцующим у шеста в «Лаки». А всё остальное, происходящее между этими «стриптизными» проблесками, было тягуче-непонятным. — Вот и всё, — как-то совершенно безнадёжно закончил Эд. — Не знаю, что это за болезнь такая. Наверное, нервы или психика, да? Я думаю, может, от таблеток, которые пил, ну, чтобы это… Он смутился. — Когда Нира вернулась, я тренироваться стал, гири, отжимания там… Сначала — дома, затем хотел в качалку записаться. Не успел, как-то навалилась эта хрень… А таблетки купил, чтобы мышечную массу и всё такое… |