Книга Явление прекрасной N, страница 125 – Евгения Райнеш

Приглядевшись, Гордей понял. Небольшая голова. С чёрными глазками и таким же чёрным, блестящим носиком.

— Это… — от неожиданности он заговорил с котом. — Тима, что у тебя⁈

Гордей сделал шаг к коту. И увидел, что непонятно нечто, белевшее в кошачьих зубах, было одной из пропавших статуэток. А точнее — его любимый Белый. Медведь, что всегда успокаивал уютным теплом, сейчас кричал о помощи из пасти Тимы. Кот смотрел на Гордея в упор, а его хвост угрожающе ходил из стороны в сторону. Словно объявлял войну. Кость за кость.

— Ты! — он задохнулся от негодования и даже забыл о преступном намерении спрятать то, что получил от Веры. — Немедленно отдай!

Какого чёрта пропавший талисман оказался в зубах у Тимы? Кайса тогда так и не ответила, куда исчезли все столь любимые ей фигурки, заглушила вопрос глупой истерикой.

Тима выгнулся дымчатым коромыслом и зашипел, но фигурку из пасти не выпустил. Как только Гордей кинулся к нему, отпрыгнул назад, раздуваясь в размерах. Потом резко развернулся в сторону спальни. Что-то хрустнуло, и по полу покатилась голова Белого. У Гордея почему-то зашлось сердце, словно прямо сейчас умер его старый и надёжный друг. Он кинулся к маленькому шарику с чёрными глазками и носиком, поднял, зажал в ладони. Периферийным зрением уловил, как Тима дымчатой тенью скользнул в спальню.

— Ты! — закричал Гордей, не выпуская отколотую голову Белого из кулака.

Злость на кота, растерзавшего ни в чём не повинного, доброго медведя, переполняла его. Гордей решил отыскать туловище Белого, о местопребывания которого наверняка знал злодей. Горя справедливым негодованием, проследовал за Тимой в их с Кайсой спальню, где наглый кот, судя по всему, чувствовал себя хозяином положения.

Гордей успел заметить в последний момент только пушистый хвост, нырнувший под кровать. Нагнулся, преисполненный какого-то очень нехорошего предчувствия, поднял край покрывала, опускающегося до самого пола. Свет хлынул в тёмную пещеру «подкроватья».

Это оказалось правдой. Вокруг прижавшегося Тимы валялись огрызки поделок Кайсиного отца. Они белели — не осколками, а именно растерзанными останками. Гордей не мог разглядеть, но чувствовал, что на переломах присутствуют следы зубов и костей. Тима молча блестел огромными глазами. Казалось, он безмолвно торжествовал среди поверженного «костяного войска».

Маленькое кладбище под их супружеской кроватью. Братская могила. Кайса, два раза в неделю протирающая пол, не могла не знать об этом.

Не оставила без внимания. Если бы это была Кайса. Настоящая.

Гордей с каким-то мистическим ужасом опустил покрывало. Не мог больше смотреть на эту свалку.

— Милый!

Хлопнула входная дверь. Он вздрогнул. Не стоит говорить жене, что он видел всё это предательство по отношению к памяти отца Кайсы.

— Гордеев, ты где? — голос, приглушённый пространством коридора, показался совсем таким, как был у Ниры. — Сюрприз! Я дома, меня выписали раньше! И, вопреки, твоим предварительным диагнозам, со мной всё в порядке.

«Зуб за зуб», — зло подумал Гордей. — «Кость за кость».

Теперь мысль о том, чтобы переломить какую-то Навью косточку, вовсе не казалась ему столь дикой и нелепой.