Книга Прах херувимов, страница 10 – Евгения Райнеш

— Наверное, — задумался Ларик, — это своеобразное ощущение доминирования. Кредо альфа-самца: позиция, когда ты сверху. Над ситуацией.

По Яське стало очень заметно, что она всё ещё не уловила ход его мысли. Ларик вздохнул и расширил пояснение:

— Кто-то оказался плох, ты приходишь на место лузера и показываешь класс. В сравнении с жопоруким неудачником, выглядишь гением. На самом деле подняться на унижении кого-то гораздо легче, чем создавая что-то новое.

— Почему?

— Про новое сложно сразу сказать, плохо это или хорошо. Нет аналогов. А людям всегда нужны аналоги. Чтобы кто-то провозгласил: «О, гораздо лучше, чем было!». И все вокруг подтвердили. Это даёт гарантию, что не будешь выглядеть дураком. И снимает ответственность.

И тут на лице Ларика появилось выражение, которое друзья прекрасно знали и несколько опасались. Как только прозрачный его взгляд наливался тёмно-серым блеском, это означало, что сейчас мастер тату сядет на своего любимого конька, и вечер сразу станет длинным.

— Кстати, — и в самом деле произнёс Ларик, сверкнув вдруг ожившими глазами. — Честер Ли, дизайнер из Сингапура, просто закрашивает весь участок тела с ненужной татуировкой черными чернилами. Это называется «blackout», что буквально означает «затемнение».

— И что? — тоскливо спросила Яська.

— Ничего. Кусок кожи клиента после процедуры выглядит просто закрашенным черной краской.

— А смысл? — Яська не могла представить, что кому-то понравится ходить с черным пятном на руке. Или на ноге. Или с плечами-«чёрными квадратами» Малевича.

Ларик пожал плечами.

— Многим нравится.

— Блэкаут, — повторила Яська.

Скрывать совсем или прятать. Блэкаут или коверап… В чём принципиальная разница?

Мастер вдруг резко повернулся в её сторону.

— А давай мы тебе наколем что-нибудь символическое?

— Ты же мне колол уже, — девушка вытянула худую длинную ногу. На щиколотке, чуть выше стоптанной бежевой балетки сорок второго размера, била крыльями крошечная цветная бабочка.

— Тю, — свистнул Гера, — это ж разве татуировка? Её у тебя совсем не видно.

— Идите вы, — Яська поджала к себе ногу. — Я, может, в манекенщицы пойду. И куда тогда ваши тату дену?

— Есть предложения? — недоверчиво спросил Гера.

Она молча, но гордо кивнула.

— Ты из-за этого из института ушла? — Ларик посмотрел на неё внимательно.

— С этим сложно, — Яська бросила вуз два года назад, но всем говорила, что взяла академический отпуск.

— У тебя на подиуме не получится, — авторитетно заявил Гера.

— Это почему же?

— Ты неуклюжая. И вся… Квадратная такая. Модели, они же неземные, у них в глазах — тайна, а в движениях — томность.

— Вовсе нет, — возмутилась Яська. — Разные они.

— Ну смотри…

Гера соскочил с плетёного шезлонга и прошёл по веранде, виляя бёдрами. Получилось смешно и совсем непохоже на подиумный проход. Они опять все вместе расхохотались. Яська от смеха чуть не упала с перил, Ларик вытирал слезы, навернувшиеся на глаза.

В общей весёлой суматохе они не заметили, как у калитки, утопающей в тени деревьев, возник новый персонаж. Даже Тумба, поглощённый представлением, не обратил на появление гостьи никакого внимания. Когда невысокая пухлая девушка с ярко накрашенным ртом поднялась на веранду, друзья с недоумением воззрились на неё, словно увидели привидение. Больше всех была поражена Яська.