Книга Прах херувимов, страница 51 – Евгения Райнеш

— Что-то случилось? — спросила Яська.

— Кажется, да, — сказала эксперт. — Ждите.

«Ничего так в голову и не пришло, зря приезжали», — с досадой подумала Яська, устраиваясь за Лариком сзади на мотоцикле.

«Хорошо, что приехали. Многое удалось прояснить», — подумал им вослед дольмен.

По крайней мере, позиции определились.

Де-Мир-Дже окончательно пришёл в ночь падения яблок.

Этот проклятый кисло-сладкий, чуть подбродивший дух пропитал весь город, стоял густым маревом над крышами домов, едкой ядовитой змеёй полз по узким изгибистым улочкам, кружа голову, отравляя ядом неосуществлённых желаний. Ломило виски, тянуло мысли из набухшей яблочным соком переносицы. Словно они, эти мысли, растворялись пьяно в сидре, становились вином. И тогда — с предчувствием падения яблок, головной болью и тошнотой — пришёл Дем.

Он долго не открывал глаза, сначала тихо проверяя всё тело, капилляр за капилляром, клетку за клеткой. Затем осторожно шевелил пальцами, совсем чуть-чуть, просто подрагивая. Кончики пальцев скользили по простыне, недостаточно шёлковой и дорогой, но они чувствовали дешёвый ситец, и это было хорошо.

«Я здесь», — подумал удовлетворённо, и тихое счастье от того, что он здесь и он есть, заставляло кровь сильными толчками стремиться по венам. Смертное тело обретало ирреальность, Дем наполнял его иным смыслом, жалкое превращалось в мощное, преходящее становилось вечным.

Дем потягивался, ощущая, как разогревается организм. Потом осторожно встал, поддерживая себя — хрупкий сосуд, боясь то ли разбиться, то ли разбить. Он сделал первый шаг, второй. Небольшая комната сначала плыла перед глазами, затем предметы приняли очертания.

— Опять всё то же, — с некоторой досадой подумал Дем, оглядывая крохотную провинциальную клетушку, насквозь пропитанную тоской и ненавистью. Низкий потолок, обои в цветочек, дешёвая мебель, никчёмные безделушки. Не идеальное тело, мелкие мысли, засасывающий быт. Но всё-таки тот, кто ничтожен и слаб, имел нечеловеческое отчаяние позвать его из небытия. У них была одна цель, хотя и разные причины. И ещё: позвавшему нужны были пятеро, а Дему — семеро. Но это уже мелочи.

Дем, осторожно ступая, подошёл к запылённому окну, коснулся тонкой слабой рукой пасторальных занавесок в мелкий синий цветочек, распахнул створки. Да, этот проклятый, вытягивающий жилы яблочный дух стоял над городом. А значит, он не опоздал. Пора приниматься за дело.

Первой, как всегда, была собака.

* * *

Яська сидела прямо на полу и аккуратно убирала черенки у яблок. Она раздумывала: рассказать ли Аиде о странностях, которые произошли в небольшом городке за последние несколько дней. С одной стороны, наверняка Аида уже всё знала и, возможно, намного больше, чем сама Яська. С другой стороны, девушке не хотелось лишний раз убеждаться в связи Ларика с этими событиями. Она нисколько не сомневалась, что друг попал в дикий переплёт случайно, но каким боком — не понимала. И это терзало.

Наконец Яська всё-таки решилась:

— Аид…

Аида, мурлыкавшая заунывную песенку, прервалась.

— Что ты думаешь о смерти диетолога в санатории?

Тётка пожала плечами:

— Ничего не думаю. За тебя беспокоюсь… За твою ранимую, нежную психику.

— Но странно же, нет?

— Ясь, все люди когда-нибудь умрут, и это единственное, в чём мы можем быть уверены наверняка. У каждого свой путь в жизни, время и обстоятельства смерти — тоже, определенно, индивидуальные. Но одно неотвратимо: сама смерть. Выбрось из головы, успокойся. Ничего от нас не зависит, какой смысл выходить из себя?