Книга Метла, страница 171 – Евгения Райнеш

Клод кивнул ещё раз, приноровился взять Алису на руки, и тут её ресницы задрожали, она с усилием, медленно открыла глаза, и с немым удивлением, все ещё не двигаясь, посмотрела на них.

С тех пор прошло уже несколько дней, и Клод был готов дать руку на отсечение, что Алисе становится лучше с каждым днём. Она все так же, парализованная, совершенно не могла двигаться, и Клоду приходилось её мыть, кормить жидкой кашей, бульонами и соками из ложечки и детской поилки, утром одевать и сажать в кресло, а вечером раздевать для сна. Но в глубине глаз её загорались светлые лучики, когда он пытался шутить, взгляд становился все более осмысленным, и он готов был поспорить, что она его уже узнает. Иногда он наблюдал на её лице нечеловеческое напряжение, словно она пыталась подчинить себе непокорные мышцы, связки, сухожилия. Клод был уверен, что Алиса борется. И победит.

1

Немного покружив над домами и послав воздушные поцелуи в бледнеющие электрическим светом, не спящие в уходящей ночи здания, Соня умело спикировала к своему дому. Первый снег лёг трепетным непрочным слоем на город, и чуть морозный, но ещё влажный воздух колол и гладил одновременно Сонины щеки. Она издалека увидела болтающуюся в приоткрытом окне занавеску, которая приветствовала подлетающую хозяйку. Соня помахала ей рукой, и, давая возможность полюбоваться своей ловкостью, сделала ещё один красивый круг.

Сначала она не поняла даже, что случилось. Балконная дверь оказалась запертой на шпингалет. Она подёргала её, оглядела свои окна с целью как-нибудь, хоть через форточку, попасть в дом. Соня сквозь стекло увидела мужа. Все ещё разгорячённая полётом, в приподнятом настроении, она радостно замахала ему руками. Закричала, надеясь, что он услышит:

— Привет, ты чего не спишь в такую рань?

Машинально поправила задравшуюся на животе блузку, стукнула костяшками пальцев в окно.

Муж стоял в позе бронзового памятника, открыв рот и делая левой рукой какие-то невнятные движения — то ли пытался перекреститься, то ли непроизвольно отгонял от себя видение. Она смотрела на него, широко улыбаясь, счастливая тем, что все открылось само собой, и теперь уже думать о том, что делать дальше придётся не ей, а ему.

Муж постоял ещё немного, молча, затем двинулся к балконной двери. С нарочитым шумом отодвинул защёлку, и шея его при этом стремительно краснела, глаза так же налились кровью, и он почти прохрипел в лицо, проскользнувшей мимо него в комнату Соне:

— Ты… Ты где была всю ночь?

Соня ответила, аккуратно пристраивая метлу в знакомый угол:

— Ты же видел сейчас сам. Летала на метле.

— Доигралась, голубушка, — прошипел он. — Вся эта косметика, тряпки новые… Я догадывался. Какая ты мать? Какая ты жена? Психичка, посмотри, что у тебя в доме делается?

— Не у меня, а у нас в доме, — все ещё дружелюбно удивилась Соня. Она была даже немного польщена, что он ревнует. Соне вдруг захотелось остаться с ним хорошими друзьями. Всё-таки прожили бок о бок много лет. И, собираясь проститься, она не хотела никаких камней за пазухой. Ведь разводятся же некоторые люди мирно, разъезжаются, но остаются в хороших отношениях. Правда, таких случаев она знала не очень много, но ведь были же.

— Ты даже не представляешь, — попробовала быть хорошим другом Соня, — куда меня случайно занесло. Это чудесный небольшой городок, и я чувствую себя там просто превосходно. Там старинный сад, слепая собака, заброшенная танцплощадка. А какие прекрасные люди!