Книга Метла, страница 44 – Евгения Райнеш

— Вообще-то, Соня, да.

Леший бросил быстрый взгляд на таверну, ещё раз свистнул, но уже громко и разухабисто. Из окна тут же выглянул Фред в хозяйственном фартуке, завертел головой в разные стороны, и, удостоверившись, что улица тиха и спокойна, скрылся обратно.

— А-а-а, ты специально, да? — догадалась Соня.

— Я должен был убедиться, что нам никто не помешает.

— Но там ведь Альфред? Он наверняка будет против.

— Теперь нам Альфред точно не помешает, — уверенно ответил Леший. Он вытащил из заплечной сумки две пары внушительных затычек для ушей — таких, как Соня видела в своём видении у Альфреда, одну из пар протянул Соне, — наденешь, как только подойдём к теплице, и не забывай следить, чтобы они сидели плотно.

Следом он вытащил ещё две пары очень плотных перчаток, одну так же протянул ей. Соня пощупала незнакомый материал. Оценила:

— Такие мягкие и лёгкие.

Леший сказал серьёзно:

— Сонь, в наших местах уже давно охотятся на мандрагор, так что и все приспособления для этого разрабатывались столетиями. Эти перчатки очень ценные, так как сделаны из кожи редкого и почти не встречающегося сейчас животного. Я даже тебе называть не буду, ты все равно никогда про него не слышала.

— А что у тебя ещё есть уникального в мешке? — спросила Соня.

Леший стал доставать один за другим предметы из сумки, показывал Соне и аккуратно складывал обратно. Когда инструктаж был закончен, Леший взял Соню за руку и двинулся в сторону антикварной лавки. Но к двери, на которой опять висел замок, подходить не стал, а срезал чуть влево. И показал Соне на калитку, которую она ни ночью, ни днём не могла заметить из-за пышных ползучих цветов, полностью покрывавших забор. Леший чуть приподнял цветастую шапку над калиткой, и они с Соней благополучно оказались на заднем дворе лавки.

В сумерках внутренний сад Альфреда очень напоминал дачный участок её мамы. Те самые легендарные шесть соток, которые мама в стародавние времена получила от завода, и которыми дорожила, как дворянскими латифундиями. Казалось, что вот на том пятачке земли посажен картофель, тут притаились ростки баклажанов, а в теплице... К Сониному удивлению, теплиц оказалось несколько. От самой крайней распространялся умопомрачительный аромат чего-то болотно-сладкого, затягивающего. Аромат, который показался Соне лучше любых духов.

— А это? — тихо спросила она Лешего.

— Нет, нам нужна только одна, — так же тихо ответил он. — Вон та.

— Жаль, — Соня повела носом в сторону прекрасно пахнущей палатки, обтянутой плотным полиэтиленом.

— Не советую, — засмеялся Леший, — там ещё то удовольствие.

Он достал из сумки банку с чем-то похожим на краску и две большие плоские кисти. Большие садовые ножницы. Толстую верёвку. Флягу с горючим. Большие походные спички. Когда содержимое сумки иссякло, перекочевав на землю, Леший оглядел свои приготовления и сказал:

— Ну-с, начнём...

Заткнув уши затычками себе и Соне, Леший надел большие толстые рукавицы и начал рисовать вокруг теплицы с мандрагорами непонятные Соне, но явно охранительные знаки.

4

Соня и Леший в первых лучах рассвета (кстати, очень живописно и героически) смотрели на разрушительное дело рук своих. Перед бойцами лежала перепаханная, вздыбленная земля, посреди которой зиял обугленный остов бывшей теплицы, сохранивший на самом верху кусок прожжённой парусины. Обугленная тряпка свисала с шеста, как поникший когда-то белый флаг. Перевёрнутая банка лежала около бывшей палатки, из неё тонким тягучим ручейком лениво сочились остатки пахнущей почему-то ладаном краской. Растерзанные, срисованные почти до ручки кисти валялись тут же.