Книга Метла, страница 63 – Евгения Райнеш

— Этот сумасшедший художник со своей потерянной любовью совсем заистерил. Заложил всю свою жизнь ради тупой девки, которая сама не знала, что ей нужно, а теперь пытается сложить на кого-то ответственность за глупость и инфантильность... Ладно, что у тебя?

Существо заелозило на месте, пытаясь просительно заглянуть ему в глаза:

— Осталось два дня, Магистр. Я выполнил все ваши условия. Двадцать лет, два месяца и две недели я работал на вас.

В голосе Грината появились ноты угрожающего рычания тигра:

— Ты чем-то недоволен, Обрубок?

Существо затрепетало:

— Нет, нет, что вы... Просто я хотел напомнить вам, что осталось два дня…

— Ты же знаешь, — примирительно сообщил Гринат, — что я всего лишь специалист по внешним связям. Решать будут там.

Он несколько даже пренебрежительно показал рукой с сигарой вверх. Обрубок с благоговением проследил за вознесением сигарного дыма.

— Вы просто очень скромны, я знаю, что вы имеете большое влияние... И вы можете хотя бы намекнуть мне, какое собираются принять решение.

Гринат удивился:

— Неужели ты думаешь, что там только и говорят, что о тебе? О презренном обрубке, когда-то направо и налево раздававшим клятвы, которые он постоянно нарушал?

Существо затараторило, боясь, что опять рассердит патрона:

— Конечно, конечно, нет. Я и не смею так думать. Но напомните, пожалуйста, если будет случай. Прошу вас.

— Скажу по секрету. Думаю, что твой вопрос решится положительно. Только в какой мере...

Обрубок понял с полуслова:

— Вы хотите, чтобы я ещё что-то сделал для вас?

Гринат улыбнулся:

— Ты догадлив. Пожалуй, я подсуну твоё дело вне очереди.

— Прошу, прошу вас... Я… всё… Всё, что угодно, — Обрубок задохнулся от волнения.

3

Не подозревая, какие демоны одолевают Клода, Лёля, борясь со своими страстями, собиралась на работу, первый раз в жизни на неё опаздывая. Это только усиливало нереальность происходящего, внося в её жизнь новое понятие под названием суета. Она бегала из кухни в комнату, спешно одеваясь. Схватив чашку кофе из-под кофеварки, на ходу попробовала отхлебнуть, но обожглась. Громко выругавшись от обиды, Лёля схватила карандаш для глаз, и начала рисовать стрелку на левом веке. Тут её застал стук в дверь, интеллигентный, но беспощадный.

— Нет, ну как не вовремя, — Лёля с одним подведённым, а другим природным глазом подскочила к двери, распахнула её и чуть не завыла от отчаянья, когда увидела на пороге соседку-инопланетянку. Несмотря на свой очередной нереально блестящий наряд, Алёна Фёдоровна выглядела расстроенной, и это спасло её от немедленного изгнания.

— Здравствуйте, Алёна Фёдоровна, — готовая в любой момент сорваться и бежать сказала Лёля, — извините, но я очень тороплюсь.

— Лёлечка, прости, но я просто не знаю, что делать, — чуть не плача прошептала соседка. — Мой толстенький пропал...

— Алёна Фёдоровна, — чётко, как ребёнку, продекламировала Лёля, — мы одни в квартире, не считая Пончика. Можете говорить громко. Ещё раз: что случилось?

— Этот, мой… Я же вам говорила... Толстенький. Пропал.

Лёля начала терять остатки терпения, которое она мужественно собрала перед этим разговором:

— Откуда пропал?

— Отовсюду, Лёля. Не звонит, не приходит. На звонки тоже не отвечает. Недоступен.

— Давно?

— Да уже больше недели, — всхлипнула соседка. — Боюсь, Лёлечка, что я его того...