Книга Все демоны моего мужа, страница 133 – Евгения Райнеш

В поисках следов призрачной саламандры я внимательно оглядела половицы вокруг печки. Шаэлю о своем вчерашнем видении почему-то мне совершенно не хотелось сообщать.

— Ты что-то ищешь? – он обратил внимание на мой сосредоточенный вид.

— Да так.... – ничего. Честно говоря, не знаю сама, зачем ему соврала. Ничего особенно на половицах, замусоренных щепками, не обнаружилось. Я стала помогать Шаэлю, сметать их в одну кучу.

Когда печка опять разгорелась, мы отправились разбирать рюкзак, брошенный вчера у порога. Там оказался приличный запас всяческих консервов и круп. Было даже три бутылки подсолнечного масла и два пакета с конфетами. Сначала я расстроилась, что это были карамельки, а не шоколадные конфеты, а потом обрадовалась, что они вообще были. Собственно, пока мы расставляли упаковки по полочкам в шкафу, я умудрилась незаметно съесть несколько карамелек, которые вдруг показались мне вкуснее даже шоколадных конфет. Шаэль, конечно, заметил, но ничего не сказал, только хитро усмехнулся.

Чудесное безмятежное утро продолжалось, и пока мы варили кашу на разгоревшейся печке, и пока наводили порядок в комнате, изрядно подзаброшенной с того момента, как я вынужденно тут гостила в прошлый раз. Шаэлю с трудом удалось немного приоткрыть дверь на крыльцо. Он присвистнул, когда выглянул наружу, и сказал:

— Славненько нас замело. Ну, ничего, завтра попробую убрать снег. Если только ночью опять снегопада не будет. А сегодня объявляю день отшельника.

И засмеялся, очень довольный собой.

Сквозь белое марево, окружавшее нашу заброшенность, незаметно стали пробиваться сумерки. Белый свет наливался блестящим серым, и хотя, судя по всему, до ночи было далеко, как-то сразу без перехода утро перевалило на вечер. Томность долгого пробуждения превратилась в вечернюю приятную усталость. Мобильный я отключила, поэтому времени не стало. Как и всего пугающего, что могло прийти из вне с резким звонком.

Мы наелись каши, и сытые, разомлевшие, сидели на одеялах, которые накидали на вымытый пол перед печкой, смотрели на огонь. Я устроилась в надежных руках Шаэля, спиной чувствовала его такое живое и теплое дыхание. Он был спокоен до какого-то совершенно неведомого мне доселе предела, и это было замечательно.

— А расскажи мне...

Шаэль опять словно подхватил мои мысли, как всегда, не давая закончить фразу.

— Ты хочешь узнать об Ануш?

— И о твоей маме. Извини, если это звучит грубо, но я действительно хочу знать о ней.

Он помолчал немного, но не трагично, а с легкой грустью. Огонь заметался чуть более тревожно, словно вторил мыслям моего такого неожиданного друга.

— Ануш рассказала тебе легенду, я знаю. Наш род очень древний, это я слышал с самого детства, сколько помню себя. Потомки жрецов старинного, запретного культа, рассеянные после изгнания по миру. Может, где-то сохранились и другие общины, я не знаю, потому что все мы живем внешне обычной жизнью, не открывая своих корней. Единственное, что можно заметить, это особое почитание женщины в таких семьях. Женское священно в нашем культе. Так вот, моя мама и тетя Ануш – сестры. Это особый знак, который не проявлялся уже несколько столетий, насколько мне известно, когда в одной семье рождаются две девочки, близняшки. Похожие, как две капли воды, но одна темная, другая светлая. Есть ещё несколько примет, которые определяют знаковость этого события, но тебе об этом знать не нужно. Я и сам всего не знаю. Так вот моя мама родилась светлой, тетя Ануш – чернее ночи.