Книга В одном чёрном-чёрном сборнике…, страница 107 – Влада Ольховская, Олег Моисеев, Оксана Заугольная, и др.

— Это ты, папа, ловишь злодея, – лицо сына лучилось гордостью в ожидании похвалы. Её не последовало – рука следователя судорожно комкала бумагу по мере того, как он разглядывал подписи и печати, просвечивавшие по ту сторону листа. Заключение от судмедэксперта было безнадёжно испорчено.

Не сказав ни слова, Игорь захлопнул за собой дверь. Уже в лифте он позволил себе выругаться:

— Чтоб ты провалился!

В машине Мальцев рассматривал в зеркале заднего вида набрякшие мешки под глазами и густую белёсую щетину. Полное отсутствие отдыха – и дома, и на работе – могли превратить в дряхлое страшилище кого угодно. Единственной отдушиной оставалась Вика, в которой Игорь грубо, обезличенно и тупо оставлял накопившуюся злобу и напряжение. Та была в общем-то девчонкой неплохой и наверняка заслуживала чего-то большего, чем уставший в свои двадцать восемь от жизни циничный следак.

— Но кто получает то, чего заслуживает? – задумчиво спросил он у собственного отражения. Не дождавшись ответа, Мальцев выехал из двора.

* * *

Утром из Фрязево пришел ответ на запрос – местные сожгли дачу ещё в девяностых, и теперь на месте логова маньяка было лишь чёрное пожарище.

Анатолий Головин мариновался в одиночке со вчерашнего вечера. Игорь специально наказал разместить задержанного в камере с выбитыми стеклами, чтобы говнюк не вздумал юлить – мартовские ночи без отопления могли развязать язык любому.

Когда задержанного ввели в кабинет, Игорь вновь удивился, до чего тот огромен. Дверной проём был слишком низок для Головина, так что ему пришлось пригнуться, чтобы не стесать себе макушку. Бедняга в одной лишь засаленной рубашке не переставал дрожать, а его синие от холода губы беспорядочно шлёпали.

— Присаживайтесь, Анатолий, – кивнул следователь на кресло помощницы, – Чаю желаете?

Не дождавшись ответа, Игорь наполнил немытую кружку кипятком и кинул внутрь пакетик «Майского». Скрюченные от холода пальцы с лиловыми ногтями жадно вцепились в посуду. Глуповатое, почти неандертальское лицо благоговейно склонилось к пару, идущему от напитка.

— Ну что, Головин, опять за старое? – как бы невзначай, мягко спросил Игорь, – Снова на отдых хотите поехать? Так это мигом. Вы только расскажите, как всё было, и сразу уедете на койку.

Ответа не последовало.

— В отказ идём? – с притворным огорчением поинтересовался Игорь, – Зря. Подписали бы сейчас всё потихоньку, прошли бы экспертизу – и всё, обратно домой. Весёлые соседи, счастливые друзья. Не судопроизводство, а песня, а?

«Маньяк» будто не слышал следователя, погружённый в собственные мысли. К чаю он так и не притронулся. Значит, не работает «хороший коп». Мальцев потянулся в папку, где лежали фотографии со вскрытия.

— Твоя работа, а? Твоя, мразь? Смотри, чего глаза опустил? – старлей схватил задержанного за вялый подбородок и направил его лицо на бледный иссушенный трупик на фото. – Твоих рук дело, а?

Подняв глаза, гигант затрясся, словно в припадке, и принялся шлепать себя по дряблой бледной щеке.

— Не уберёг! Плохой дурак! Не успел! – впервые услышав голос Головина, Игорь даже не сразу понял, что звук исходит из этого слюнявого рта – настолько этот бабий, надрывный вой не сочетался с могучей фигурой задержанного.

— Ты мне это, перестань! Мне побои в личном деле ни к чему! Сиди смирно!