Книга CoverUP, страница 27 – Евгения Райнеш

Ева взяла жесткую мочалку, сделала воду погорячее и с остервенением стала тереть плечи. Минуты через три беспощадного очищения Еве стало легче. Она опять входила в свое любимое состояние — свежести, чистоты, легкости. Была бы её воля, она не выходила бы из своей квартиры вообще. Проводила бы все прекрасное время наедине со своими прекрасными платьями и флаконами с духами. Ничто чужеродное не проникло бы в её святая святых, в её башню из слоновой кости, в её храм вечнозеленого бога молодости.

Ева тщательно и густо нанесла на все тело омолаживающий крем. Только свежую татуировку старательно обошла. Встала перед зеркалом абсолютно нагая, придирчиво рассматривая себя. Она трогала свою кожу, тугую, с легким налетом загара, который успела получить за три дня пребывания в курортном городе у моря, кожа опять светилась столь любимым ей внутренним светом, под этой бархатной, чуть прозрачной оболочкой словно лопались пенные пузырьки, вызывая ощущение движения и роста. Тело Евы еще росло, она читала где — то, что до двадцати восьми лет у человека тело ещё растет, значит, у неё есть ещё два года. Два года — это очень много. Очень. А потом медицина шагает семимильными шагами, ученые обязательно что-нибудь придумают, ведь два года — это огромный срок, этот странный рубеж, который Ева придумала сама себе. Это же просто, взять и изобрести какие-нибудь таблетки, замедляющие старение клеток. Кто-нибудь обязательно додумается. Просто нужно сохранить себя в целости до наступления этого открытия.

Внезапно и противно зазвонил телефон. Ева с досадой посмотрела на этот кусок пластмассы, вырывающий её из приятных мыслей о главном. Она уже давно не ждала ничего хорошего от этого дурацкого изобретения человечества. Никто не звонит ей, чтобы сообщить что-нибудь хорошее. На экране высветилась надпись «Брат». Наверняка, Адам уже на подходе и хочет ей об этом сообщить. Приедет, как всегда, с дурацким тортом или куском колбасы. С очередным номером телефона знакомого знакомых, у которого может быть предложение работы для Евы. Со своей вечной приторной заботой, от которой трудно дышать.

Ей опять стало нехорошо. Дурнота, целый день внезапно накатывающая и откатывающая волнами от неё, была привычной, странно было только, что она настигла её и дома. Раньше всегда, стоило Еве зайти в квартиру, как зеленые пятна перед глазами исчезали, оставляли её в покое. Сейчас они опять замельтешили до рези в глазах и тянущей мути в голове, размывая привычную обстановку, делая её чужой и даже пугающей. Ева до мельчайших подробностей вдруг увидела потрепанные уголки дивана, чуть облезлую краску у ручки платяного шкафа, царапины на боку маминого фортепиано. Она заметила все это вместе и разом. Поразилась, что не замечала раньше, как быстро дряхлеет даже недавно купленная мебель. Голова закружилась сильнее. Ева практически наощупь пробираясь по знакомому до мельчайших скрипов половиц коридору, прошла на кухню, к холодильнику. Она вспомнила, что в дверце должна быть уже даже открытая бутылка с лимонадом. Ей срочно нужно было выпить чего-нибудь прохладного. Судорожно дернув дверцу, она схватила тут же запотевшую бутылку и прямо из горлышка с наслаждением стала пить, не замечая даже до невозможности щекочущих пузырьков на языке. Немного придя в себя, Ева приложила уже полупустую, но все ещё блаженно холодную бутылку ко лбу. И посмотрела в незакрытую дверцу холодильника. Она не смогла сдержать крик, когда увидела, что вчера принесенная Адамом вкусная дорогая колбаса стала зелено — черной. Ещё утром плотная оболочка надорвалась чем — то неудержимо стремящимся вовне, из колбасы, извиваясь и копошась, лезли белые безглазые черви. Так же ещё утром прекрасный свежий сыр превратился в зловонное густое месиво, зеленой субстанцией растекавшейся по тщательно вымытой полке. Банка с печеночным паштетом, надулась на глазах, и тут же с громким треском, словно выстрелила, раскрылась, обдавая все кругом грязными кляксами невыносимого трупного запаха.