Онлайн книга «CoverUP»
|
Она вздохнула и принялась за дело, которым хотела заняться уже давно. Яська дня два назад вспомнила, как в одном случайно увиденном ей детективном фильме (детективы она не любила, предпочитая триллеры и ужастики, прямые бесхитростные убийства без вмешательства потусторонних сил казались ей неинтересными), следователь рисует схему преступления, включая в неё все новых и новых участников. Яська вытащила из-за большого платяного шкафа кусок старого картона, которым Аида прикрывала цветы на окне от палящих лучей солнца во времена особой жары, и написала на нем фламастером: «Ларик». Потом опустила от этого солнцеликого имени несколько стрелочек, под каждой подписав имена шестерых клиентов мастера. Немного подумав, подписала рядом с Лариком Геру, а в число жертв внесла Тумбу. Как-то внезапно взбесившаяся в эти же дни собака казалась Яське невольной участницей событий. Она вспомнила, как Гера сказал, что Тумбу, похоже, отравили. Если кто-то специально испортил Лариковы чернила для татуажа, он вполне мог испытать получившийся препарат на Тумбе, постоянно тыняющемся около Ларикова двора. Яська пришла в восторг от этой грани своего вдруг открывшегося таланта к дедуктивному мышлению. Впрочем, на этом она и застряла. Зашедшая к вечеру, как и обещала, Алина застала её угрюмо взирающей на всю ту же картину, не продвинувшуюся ни на знак в течение нескольких последних часов. Новая подруга принесла краску для волос. — Я думаю, мы можем попробовать покрасить тебя сами, — как-то очень задумчиво сказала Алина. — Все равно уже хуже не будет. Она скептически оглядела сине-буйную голову Яськи. На схему возможного преступления она и внимания не обратила. Яське стало стыдно тут же от своих попыток, которые все равно ни к чему толковому не привели, и она принялась ногой запихивать картонку под кровать, делая вид, что изо всех сил внимает тому, что ей сейчас скажет медэксперт. Алина, все ещё вертя тюбик с краской в руках, словно тут же забыла о нем. — Слушай, — она словно усилием воли прорвалась сквозь кокон задумчивости, так плотно облегающий её весь вечер. — Я тут порылась в архивах, и узнала кое-что… Мне кажется, что твоя тетя… Из комнаты Аиды раздался какой-то странный треск. Девушки разом вздрогнули. Они не слышали, когда Яськина тетка вернулась домой. Они вообще не слышали, чтобы кто-нибудь заходил в дом. На самом деле Аида вовсе не стремилась зайти незаметно, и уж тем более кого-то напугать. Ей, честно говоря, было совершенно наплевать на то, что происходит вокруг неё. Потому что в ней самой в данный момент происходило что-то очень важное. Она вслушивалась в начинающие зарождаться пока почти незаметными покалываниями в ней процессы в последней надежде, что эта боль, мучащая её уже несколько десятилетий, вот-вот наконец-то затихнет. Очень болела рука. Аида знала, что будет физически больно. Невыносимо. Но именно эта невыносимость должна была успокоить боль куда сильнее. Что причиняло ей такие страдания? Что делало адом Аидино земное существование? Что было той болью, которую она, испытывая жуткие муки, скрывала ото всех? Кто-то бы сказал, что это болит душа. Больше Аиде ничего в голову не приходило. Только она знала четко: нет, не душа. Душа может ныть, но она не разрывает словно ржавыми крюками совершенно явно живую плоть изнутри. Это другое…. Другое….. |