Книга В сумерках моря, страница 72 – Вадим Панов

— Сначала ответь.

Он посмотрел бешено. Как всегда перед тем, как ударить. Но она не вздрогнула, не сжалась ни снаружи, ни внутри. Смотрела не яростно, но требовательно. Смотрела, как должна была смотреть с первого дня знакомства, вместо того чтобы влюбиться и напрочь позабыть, что она тоже человек.

— Ты сильно забываешься. – Он не прорычал. Но и не прошептал. Сказал как-то странно, как никогда раньше.

И чёрное негромко указало, что они действуют правильно.

— Сначала ответь.

— Я её ненавижу.

— За что?

— За то, что любил. – Жёлтый помолчал. – Раньше. – Ещё одна пауза. – Этого больше нет.

Чёрное сказало: «Врёт». Но, наверное, сказало слишком тихо, или неразборчиво, или вообще забыло сказать, потому что Аля шумно выдохнула и наконец-то позволила увлечь себя внутрь дома, в его спальню, которую знала вдоль и поперёк. И которую часто называла «нашей спальней». Но только про себя, никогда вслух, потому что прекрасно знала, как среагирует Жёлтый. И сейчас не назвала, молча последовала за мужчиной, которого называла своим – даже вслух, через руку ощущая его желание, не романтическое – такого в их связи никогда не было, а звериное, яростное, жгучее желание, противное понятию «нежность». Или нежность была противна ему, потому что в спальне Жёлтый не снимал с Али одежду, а разъярённо срывал то, что ему мешало. Или сдвигал в сторону, как сейчас, её тонкие трусики, чтобы войти резко, заполняя всё собой с безжалостной грубостью. Вдавливая Алю в старый матрас, который давно пора заменить. Шумно выдыхая короткие ругательства. Называя её сукой и шлюхой. Брал жёстко и долго, ради своего удовольствия, но доставляя его Але.

Потом они курили лёжа рядом, глядя в потолок и думая каждый о своём. А когда окурки оказались в немного мятой банке из-под пива, Жёлтый сказал:

— Уходи. Я хочу побыть один.

Чёрное сказало: «Я предупреждало».

Аля же послушно поднялась и стала собирать разбросанные по полу вещи.

* * *

И снова вечернее затишье.

Согласно их договорённости, в сумерках маленькая закусочная прекращала работу, и это правило Джина соблюдала неукоснительно: как только – по её, разумеется, мнению, – на берегу стало темнеть, фургон молниеносно закрылся, а сама девушка переместилась к «Bronco» и принялась рыться в рюкзаке. Шорты, в которых она щеголяла днём, сменила на купальник, а в руках держала длинную, до середины бёдер, белую футболку и полотенце, а когда Феликс подошёл к машине, поинтересовалась:

— Как дела? – продолжая при этом разглядывать содержимое рюкзака.

— Договорился с Тимуром о товаре, – сообщил Чащин. – Утром привезут.

— Да, булочки почти закончились. С сосисками получше.

— Завтра поправим.

— И ещё нам нужна стиральная машина. – Джина уже спрашивала о ней, потом отвлеклась, но инвентаризация вещей заставила вернуться к теме. – В кафе есть?

— Наверное, – неуверенно ответил Феликс.

— Теперь вещи требуют частой стирки – они впитывают запах горячей колбасы.

— Э-э-э…

— Не волнуйся, я о тебе позабочусь.

— Спасибо.

— Хотя ты мне за это не платишь.

— Ты бесплатно пользуешься половиной машины.

— Ты уверен, что это твоя машина?

— Я нашёл документы.

— Тогда ладно. – Она рассмеялась. Но тут же стала серьёзной: – Ты какой-то особенно мрачный.

— Просто задумался.

— Я так и поняла. – Джина смахнула упавшую на лицо прядь. – В общем, твоя Золушка привела кухню в порядок и хочет купаться на закате. Что скажешь?