Книга Сквозь другую ночь, страница 83 – Вадим Панов

Чернова сверкнула глазами, и Феликс поспешил объясниться:

— Мария Алексеевна, у меня нет задачи очернить память вашего брата. Тем более обстоятельства, вы уж извините, указывают на то, что он сам справился с этой задачей. Но преступник до сих пор не найден. И, как я уже говорил, есть вероятность, что в результате моего расследования могут проясниться обстоятельства убийства вашего брата. А для этого мне нужно знать как можно больше подробностей. В том числе тех, которые вам не очень приятны. И я должен не только знать их, но и понимать.

— Да, конечно. – Фраза была произнесена достаточно спокойно, хотя по виду было ясно, что внутри Чернова вся кипит. – И я уже ответила: ничего в их поведении не говорило о том, что Веня неровно дышит к Тае.

Тем не менее свой последний день Колпацкий провёл у Калачёвой. Что это было? Длительная, тщательно скрываемая связь или неожиданно вспыхнувшая страсть? Заехал по какому-то делу к старой знакомой, слово за слово, Калачёва видит перед собой крепкого парня, а не опостылевшего старика, Колпацкий наверняка нет-нет, да поглядывал на красивую подружку, вот и сладилось. Возможно? Всё возможно, конечно.

— Мария Алексеевна, как бы вы охарактеризовали Таисию с точки зрения морали? – осторожно поинтересовался Вербин.

— Хотите знать, шлюха ли она?

— Вы вольны выбрать любое определение.

— Лично мы встречались не часто, но из того, что я видела и что рассказывал Веня, такой вывод сделать нельзя. – Черновой очевидно хотелось ответить иначе, но в память о брате она старалась быть с Вербиным честной. – Тая очень яркая, смешливая, весёлая, озорная, под настроение может пофлиртовать, но она не из тех, кто ляжет в постель к первому встречному.

— Спасибо за искренность.

— Я действительно хочу вам помочь, Феликс.

— Благодаря вам, Мария Алексеевна, у меня появилось много пищи для размышлений.

Чуть позже, остановившись у машины, Вербин вновь раскрыл записную книжку и внимательно посмотрел на слово: «ПЕЛЕК!», написанное крупными печатными буквами. Чернова сказала: телеведущий и очень известный человек. Но кто Пелек для них? Почему Таисия и Карина не упомянули ни о нём, ни о его сыне?

— Тут есть над чем подумать… – пробормотал Феликс, глядя на короткую надпись. – Тут есть над чем подумать…

* * *

— Ты действительно хорошо всё продумал?

— Смотря что вы имеете в виду, Михаил Семёнович, – предельно вежливо ответил Гриша. – Если…

— Сейчас я имею в виду твоё предложение Карине.

— Вы уже знаете?

— Пора бы привыкнуть, что я знаю всё, что мне интересно.

— Вы не считаете Карину хорошей партией? – Теперь голос стал не только вежливым, но и осторожным. А рыжеватый мужчина вдруг стал напоминать школьного хулигана, за шкирку приведённого в кабинет директора и лихорадочно вычисляющего, какие проступки уже известны, а какие ещё нет.

— Не всё так просто. – Профессор Пелек жестом разрешил Грише сесть в кресло, свёл перед собой пальцы и медленно произнёс: – Карина – прекрасная партия. Не блестящая, потому что она может предложить только себя. Но то, что она может предложить – великолепно.

— Правда?

— Да, всё так, как я сказал. Но у Карины характер железный, а у тебя – самовлюблённый. Вы будете постоянно скандалить, Гриша, нормальной жизни у вас не получится. – Старик покачал головой. – Ты это знаешь, ты далеко не дурак, но всё равно предложил Карине руку и сердце. Поэтому отвечай: что ты задумал?