Книга Лагерь, который убивает, страница 26 – Валерий Шарапов

В голове прошло большими плакатными буквами: «Этот все. Не жилец». И уже не привычный недуг, а нечто молниеносное подкосило его.

Шор машинально осмотрела, проверила подмышки, пошарила на затылке — следов укусов нет. Есть еще пах, но лезть туда времени нет. Гулой скоро умрет. По-человечески сказала бы: не трогайте, пусть уж дома. Но она распорядилась:

— В машину. В центральный госпиталь, здесь не откачаем.

Жена ахнула, прикрыв рот.

— Есть, — отозвалась Лия, велела: — Все в сторонку, не мешайте.

Маргарита пыталась еще что-то приказать, Лия оборвала:

— Довезем, не беспокойтесь.

Не надо ей ничего объяснять, Старуха орудовала спокойно, хладнокровно. Она не оставит. В два счета погрузились, машина умчалась. Стало тихо и спокойно — все, сбросили с себя ответственность, полегчало.

Маргарита протянула хозяйке дачи пузырек с валериановыми каплями:

— Возьмите.

— Спасибо, это излишне.

— Нет, не излишне. Выпейте, ложитесь и по возможности постарайтесь уснуть. Вам нужны силы. Очень много сил.

Та кивнула и, опустив плечи, потихоньку пошла в дом. Маргарита осталась. И вдруг поняла, что совершенно не хочет идти одна по темени. Ни по дороге от станции, ни напрямую, через лес… ну его к бесу, этот лес, полный нечисти. Оттягивая момент, когда все-таки придется отправиться, Шор закурила. «Сейчас, сигарета закончится — и тогда пойду».

Повезло: из калитки кузнецовской дачи появилась целая компания. Первым выскользнул Канунников, сконфуженный, как вороватый кот. Вторым вывалился Рубцов с видом человека, понятия не имеющего о том, что у него на плече бунт провода, а в руках — ящик инструментов. Далее — капитан Сорокин, заканчивая что-то выговаривать кому-то за забором.

До Шор донеслось:

— …для производства строительных работ предназначено светлое время суток. — Сорокин присмотрелся, кивнул: — Маргарита Вильгельмовна, вы закончили?

— Да.

— Вам домой?

— Домой.

Выглянул из-за забора тот, кому выговаривали, — это был Знаменский, неформального вида, в старых галифе, растянутом свитере. Он поздоровался, поинтересовался:

— Как Сан Саныч? Надо же, угораздило его. И ведь предупреждал: не шарьтесь вы по лесам.

Маргарита спросила резче, чем следовало бы:

— Кто предупреждал, вы?

— Я.

— Вы что ж, общались?

Он пожал квадратными, широкими, как вешалка, плечами:

— Конечно. По-соседски, он и с оградой помогал.

— Заборчик убирали? — зло спросила Шор.

Знаменский удивился, но объяснил:

— Секция забора отошла от времени, натягивали сетку.

— И кто ему порезы обработал? Может, тоже вы?

— Ну я, чего ж нет, дело нехитрое…

Сорокин встал между ними, точно предотвращая драку, и это движение как-то отрезвило главврача. Шор развязнее, чем следовало бы, взяла капитана под руку:

— Николай Николаевич, прово́дите?

Оба ловили намеки на лету. Знаменский вежливо попрощался и ушел, Сорокин пообещал:

— Провожу с удовольствием, только вот. Момент.

Он отвел в сторону парней и что-то им вполголоса сказал такое, после чего скукожились оба. Что именно — слышно не было, только последнее:

— …иначе не поздоровится.

Рубцов тотчас вздыбился:

— Кому?

— Эйхе, — пояснил капитан. — А теперь идите с миром.

Их ветром сдуло. Сорокин вернулся к Маргарите:

— Представьте, все мало этим двум, еще и тут подрядились шабашить. Стройка денно и нощно, а соседи жалуются. — Он предложил руку: — Так я к вашим услугам.