Онлайн книга «Лагерь, который убивает»
|
— Оля, ты париться идешь? — Нет, я у бассейна подежурю. — Так, я пойду, — заявила Настя и поспешила в раздевалку. Оля проверила пол в зале с «лягушатником» — условно чистый, но было видно, что убирались второпях. Ольга решила протереть еще раз, тут же появилась техничка, которая вдруг проговорила: — Вам не стоило беспокоиться, позвольте мне… — и тут же, будто спохватившись, замолчала, подошла, протягивая руки к швабре. — Не надо, я сама, — сказала Оля, продолжая уборку. Женщина ушла, и лишь тогда дошло: ух ты, разговаривает! Гладкова порылась в памяти — а ведь она ни разу ее голоса не слышала. Между прочим, ничего себе, красивый голос, даже странно. И лексика какая: «позвольте», «беспокоиться». Тут хлопнула дверь парилки. Вывалился народ, все красные, распаренные, шлепая тапками, сигали с разбега в бассейн, что было строго-настрого запрещено. Вожатые напрасно надрывали глотки. Массовое ныряние удалось пресечь лишь угрозой: еще один бег с прыжком — и никаких бассейнов! Подействовало, в следующий заход было поспокойнее. Снова девчонки пошли греться — Наполеоныч запрещал высокую температуру, — Ольга, протирая мокрый пол, восхищалась: как же по уму все сделано! И мыть удобно, и не скользко. Снова вышли девчонки, принялись чинно спускаться в бассейн. Настя выводила за руку Люську Кочергину, что-то расспрашивая, а та нетерпеливо дергалась. — Что такое? — поинтересовалась Оля. Настя объяснила, разворачивая руку Люськи тылом вверх: — Да смотри, синяк какой. Надо же Пал Ионычу показать. Люська же, вытаскивая руку, ныла: — Да не надо ничего, он все знает! Оля посмотрела, и засосало под ложечкой: в точности такой же синяк, как у Саньки, несколько похожий на старые. — А сколько ж раз у тебя анализы брали? — спросила Оля. — Когда пиявки ставили, заодно и кровь брали. Чтобы новая, хорошая, богатая быстрее народилась!.. Ну можно, ну… И, отделавшись от расспросов, Люська плюхнулась в «лягушатник», где уже кипела игра. — А она вообще как себя чувствует? — мимоходом поинтересовалась Оля. Настя пожала плечами: в самом деле, странный вопрос. В особенности по поводу Люськи, от которой по воде буруны во все стороны клубились. Носилась она прям как заведенная. Время сеанса водных процедур подходило к концу, уже было слышно, как мальчишки за стенами нарочито топают и громко разговаривают. Девчата оделись, привели себя в порядок, замотали головы полотенцами на манер тюрбанов и отправились к выходу. Ольга быстро протерла пол, вошедший начлаг окликнул: — Благодарю вас, довольно! — Я сейчас. — Ольга, завершая манипуляции, с недостойной завистью отметила, что мальчишки ведут себя куда более дисциплинированно, Серебровский их просто отправил в раздевалку, дав команду приготовиться, — они и пошли. «Нет, все-таки надо уточнить. Вдруг не знает», — решила Оля. — Павел Ионович, у Кочергиной и Шурика такие синяки… Наполеоныч, проверяя температуру воды в бассейне, вглядывался в термометр, будто близорукий, рассеянно успокоил: — Значит, сменим место забора, спасибо за сигнал. — Там несколько… — А это у меня рука дрогнула. Идите, Гладкова, спасибо. Она и ушла, что ей еще было делать. Хороший он все-таки человек, терпеливый, спокойный. Правда, за все время работы в больнице Ольга ни разу не видела, чтобы вечно трясущиеся руки дрогнули при манипуляциях. |