Книга Николай. Спасти царя, страница 19 – Анна Милова

С наследником они подружились, но мать Ники отзывалась о немецкой принцессе совсем нелестно:

— Нашему сыну незачем жениться на немке. Довольно России немецких цариц. Поищем для Ники другую невесту. Говорят, у рода Гессен дурная кровь, она может передать её своим детям. Мы не должны с тобой этого допустить! — говорила она мужу.

Датчанка Мария Фёдоровна не любила немцев.

Отговаривала Аликс от брака с Ники и английская королева Виктория:

— Дорогая моя, мне бы не хотелось, чтобы ты жила в этой дикой стране.

— Нет, бабушка, Вы ошибаетесь. Петербург вполне европейский город, в нём нет ничего русского.

Принцесса Аликс ему нравилась, и, вообразив себе, что влюблён в неё, он заметил, что, общаясь с ним, эта серьёзная барышня с суровым лицом вся будто светится изнутри.

Он вырос в атмосфере жёсткой дисциплины- на примере отца и под прессом матери. С детства родители внушали детям, что любовь нужно заслужить, тем более, если ты наследник престола. В царской семье так воспитали всех императоров и великих князей, но всё равно жёны Романовых любили своих мужей больше, чем своих, оставленных на учителей и нянь, детей.

Он и не думал кому-то понравится, и полюбил тёплый взгляд юной немецкой принцессы. Годы идут, и скоро ему начнут выбирать жену — и чудесно, если ею станет надёжная Аликс.

С Малей всё было по-другому: страсть к ней его изнуряла и несла с собой пустоту.

Но то, что вначале так нравилось ему в Аликс, имело мрачное продолжение. Хотя их медовый месяц и погасил траур по его отцу, но он успел заметить в жене и тёмные черты характера. В отличие от maman она и не собиралась завоёвывать любовь других:

— Светским обществом вполне можно пренебречь, — заявила мужу молодая царица.

Ершистая, всегда готовая обидиться, она дала отпор и свекрови — на попытки maman помочь ей с выбором нарядов, отрезала, что вообще никуда не пойдёт и не наденет никаких украшений.

Придворных и даже его родственников видеть она не желала: при многолюдье у неё сильно крснели лицо и руки.

Дома Аликс подолгу лежала на кушетке одна, порой плача или невпопад смеясь, то вдруг замирала с широко закрытым глазами. Она любила одиночество и часто молилась, как-то неистово, взахлёб бормоча слова молитвы. Увешала ликами святых все стены их общей спальни. Он тоже много молился, но на его столе в кабинете стояли лишь три его любимых образа — Спасителя, Матери Божией и Николая Чудотворца.

Однажды по его просьбе известный психиатр профессор Бехтерев представил ему доклад о здоровье императрицы. Он находил у неё признаки глубокого нервного расстройства, обострённого тревогой за от рождения больного их сына.

— Не надо ничего мне об этом говорить, — почему-то страшно рассердился он.

Он видел, что в характере его жёнушки соединились равнодушие и нервозность, узость взглядов и любопытство, холодность и страсть. Усталыми и блёклыми казались даже её красивые черты лица.

Затем начались поиски разных святых, целителей и чудотворцев — имя им было легион, пока, наконец, не появился известный Распутин, ставший чуть ли не членом его семьи.

Он подозревал, что в увлечении жены «нашим другом» есть и доля его вины. И не от ревности — он знал, что она ему верна. Он ощущал — в простом русском мужике жена нашла сильный мужской стержень, отсутствие которого в себе его так мучило.