Книга Бриллианты в мраморе, страница 23 – Анна Милова

— Что всё это значит? — встревоженно спросила Фанни.

— Это и означает тот самый весёлый маскарад. Выходи же, дорогая.

Фанни смело и с достоинством открыла дверь кареты и вышла. Гера подал ей руку и раскрыл перед ней массивную, стеклянную дверь незнакомого здания. «Жандармское управление» — только успела прочесть она его вывеску.

— А… — вырвался её сдавленный крик, но Гера уже крепко держал её под руку и быстро повлёк за собой по широкой лестнице наверх.

— Вам нездоровится, Фёдор Фёдорович? Вы кажетесь усталым и бледным. — беспокоилась Санни, когда Трепов навестил её с очередным докладом.

— Всё в порядке, Ваше высочество. Просто в ноябре из- за капризов погоды, особенно в оттепель, я всегда страдаю мигренями. А всё же нигде не могу долго жить, кроме нашего промозглого Петербурга, даже в Ницце. Не приживаюсь. Вот загадка! Но на сей раз я пришёл к Вам со счастливой вестью, но и с вестью, которая Вас удивит и опечалит.

И речь идёт о Вашем сыне.

У Санни зашлось в груди сердце и застучало в голове.

— О Николе? С ним что- то случилось? Сын совсем недавно был у меня.

— Великий князь Николай Константинович оказался замешан в весьма необычном деле. — объявил Трепов.

— Он что, кого- то изнасиловал? — почему- то вырвалось у Санни.

— О, нет! Пожалуй, это было бы даже лучше для него. Господи, прости, — генерал перекрестился на образ Спасителя в её кабинете. Затем осторожно достал из своего портфеля чёрную коробочку и раскрыл её.

— Ваше высочество, Вы узнаёте их? — тихо спросил он её.

— Бриллианты с моего образа! — радостно воскликнула Санни. — Они были рядом и сияли ей своими, будто живыми, радужными лучами. Большие и тёплые, они напоминали ей глаза Богородицы. Она узнала бы их где угодно. — Вы их нашли? Но как? Боже, какое счастье. Как я благодарна Вам, Фёдор Фёдорович. Только Вы упомянули моего сына. Так что же с ним?

— Я счастлив, что Ваши бриллианты возвратятся к Вам и к своей святыне. А сейчас, Ваше высочество, я вынужден буду омрачить Вашу радость. Ну что ж, видно, такова на то воля Божья. Позвольте я расскажу Вам, как всё это произошло.

После ухода Трепова почти всю ночь Санни не могла уснуть. Не помогали ни молитва, ни сонные капли. Она ворочалась в своей слишком широкой для неё одной кровати, сидела в кресле, молилась на коленях перед иконой. И всё никак не могла осознать и объяснить себе всё то чудовищное, что говорил ей Трепов — бриллианты с её образа украл её родной сын Никола, и тому есть все доказательства. Тот Никола которого она сама родила и родила легко, словно он, рождаясь, уже боялся причинить maman боль. Санни тогда была так счастлива, и всё время разглядывала его детское личико, гадая, на кого он будет больше похож. И решила, что он будет похож на Костю — у него были так же красиво очерчены пухлые губки — «мои губы 'коромыслом», — смеялся тогда её муж. А ныне Костя в страшной ярости и кричал у неё в гостиной, что Никола больше ему не сын, что брат Саша сгноит его в тюрьме. Никогда прежде Санни не видела мужа таким, она испугалась, что сейчас у него случится удар. И всё это из-за Николы. Она сидела, как в страшном сне, когда Трепов рассказывал ей, как всё это произошло.

В то, что близкие Санни не могут быть в этом повинны, генерал не поверил. И начал подозревать в святотатстве всех членов её большой семьи. И вскоре установил — у великого князя Николая Константиновича началась связь с некоей, привыкшей получать щедрое содержание от мужчин, молодой особой лёгкого нрава. Было установлено, что Никола тратит на неё крупные суммы денег, регулярно оплачивает счета дорогих магазинов. Он начал выводить её в лучшее общество, где она и была замечена с похищенными бриллиантами в украшении. Оставалось лишь уточнить их происхождение. Ну а далее в «коварную» игру вступил, сумевший войти в доверие к авантюристке, близкий приятель Николы, преданный государю гвардеец, молодой князь Георгий Голицын. До поры до времени он и играл роль её обожателя.