Книга Башня Авалона, страница 16 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

Полицейский багровеет и жестом указывает влево, чтобы я ушла.

— Прошу, – произносит он с сильным акцентом.

Краем глаза я вижу, как во главе группы мимо проходит гид Алеина, рассказывая о французском военно-морском флоте. Внимание полицейского на секунду переключается на них, и я машу рукой у него перед носом.

— Изь-винь-ите, garçon^[14]… Вы знаете «Макдоналдс»? Он есть в этой стране? «МАКДОНАЛДС»! – ору я. – Я больше не могу выносить это ваше французское дерьмо.

Он бросает на меня испепеляющий взгляд. Упс… Переборщила.

— Не здесь. – Он поджимает губы и тычет пальцем на запад. – В Марселе куча ресторанов получше. А американский шоколад по закону даже не является настоящим шоколадом.

Я скрещиваю руки на груди:

— Вы, наверное, шутите. Вы хотя бы пробовали настоящие блинчики? Не те странные тонюсенькие, которые готовят здесь, а большие воздушные настоящие блинчики? Потому что в Америке можно купить замороженные блинчики с сосиской и кленовым сиропом. Вы просто разогреваете их, и – бум! – завтрак готов. Именно благодаря таким новшествам Америка является величайшей нацией в мире. Это позволяет сэкономить дополнительное рабочее время. Потрясающе, да?

Когда полицейский бросает умоляющий взгляд на своего напарника, группа Алеины уже ушла.

— В любом случае, спасибо. – Я отворачиваюсь, радуясь, что могу прекратить это представление.

— Мадемуазель, можно взглянуть на ваш паспорт? – раздается голос у меня за спиной. Раздраженный голос.

Я поворачиваюсь и откашливаюсь:

— Конечно, офицер, какие-то проблемы?

— Нет. Обычная проверка.

К счастью, паспорт у меня с собой. Я лезу в сумку и достаю его. Полицейский разглядывает документ так долго, что у меня учащается сердцебиение.

— Ния Мелисенда? – спрашивает он.

— Я американка, – обнадеживающе отвечаю я.

Он пролистывает паспорт и, возвращая мне его, произносит скучающим тоном:

— Хорошего дня.

— Мерь-си бо-кью^[15]. – Я направляюсь к причалам.

— Мадмуазель, рестораны в другой стороне!

— О, да, спасибо. Я просто хочу сфотографировать красивые французские лодочки. – Улыбаюсь ему и отворачиваюсь.

Убедившись, что полицейский больше не смотрит, бегом срываюсь с места. Сандалии скрипят по доскам.

У меня уходит несколько минут, чтобы найти Алеину и остальную группу. Полуфейри столпились возле большого клипера^[16]. Алеина разговаривает с мужчиной на палубе – тоже полуфейри. Его заостренные уши торчат из-под волны темных волос, ниспадающей на острый подбородок. Рукава белой рубашки закатаны, открывая змеящиеся по мускулистым предплечьям татуировки. Я делаю шаг навстречу, и мое сердце замирает. Он бросает на меня пронзительный взгляд, и я узнаю2 эти жуткие серебристые глаза и прямые черные брови. Он возвышается над всеми остальными и выглядит в миллион раз огромнее; его плечи широки, как дверной проем.

Так вот каким стал Рафаэль Ланселот – прекрасный полуфейри, разбивший мне сердце…

Я смотрю на него с приоткрытым ртом. Я долго пыталась забыть о нем и о той ночи в Бордо, когда звезды сияли так ярко, а в воздухе стоял густой запах созревающего винограда. А теперь Рафаэль возвышается передо мной и выглядит как чертов полубог…

Мы встретились в замке во время летней поездки. И после того поцелуя он больше со мной не разговаривал. А еще я помню, как он обозвал меня отбросом, когда однажды вечером мама пьяная упала с лестницы.