Книга Башня Авалона, страница 43 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

— Выглядишь так, будто ненавидишь всех вокруг, – добавляет он.

— О, это потому, что я действительно ненавижу.

Он опускается в кресло, глядя на меня пристально и оценивающе:

— Ладно, пикси… Закрой на секунду глаза. Сделай глубокий вдох и сосредоточься на дыхании. Представь то место, где тебе комфортнее всего, где ты можешь быть сама собой. Может, у тебя дома. Там, где ты хочешь оказаться сейчас, если б могла.

На секунду в голове у меня образуется пустота. Мне никогда не было комфортно дома. Дом – это хаос. Место, где мать рыдает по ночам.

Может, в книжном магазине…

Но потом в сознании расцветают темно-бордовый виноград, налитый солнцем. То время, пока все не стало плохо. Когда виноградники Бордо воспринимались как золотистая пастораль…

Закрываю глаза и снова слышу за спиной движение Рафаэля.

— Можно потрогать твои плечи? Ты горбишься.

Я киваю – и тут же чувствую кончики его пальцев у основания шеи, его прикосновения к своим плечам. От него исходит жар. Он продолжает держать руки на моих плечах.

— Твои плечи должны быть опущены, а не задраны к ушам. – Он касается моего копчика. – Выпяти бедра. Так. Женщины-фейри при ходьбе покачивают бедрами и высоко поднимают подбородок.

От его тела исходит тепло, и это сильно отвлекает. Может, если притвориться, что у Рафаэля нет ко мне ненависти, я сумею расслабиться… Я представляю себе Джулса, того симпатичного официанта.

— Хорошо, – бормочет Рафаэль. – Дыши глубже, наполни легкие воздухом. А теперь пройдись. Фейри двигаются плавно, расслабленно. Представь, что струйки стекают по коже, по изгибам твоего тела…

Пульс учащается по причинам, в которые я в самом деле не хочу вдаваться.

— Пройдись, – тихо приказывает Рафаэль. – Подойди к окну.

Пока я не смотрю на него, можно слегка расслабиться. Я расправляю плечи и представляю, как по моему телу стекает вода. Вот только при этом представляю себя совершенно голой, а рука Рафаэля гладит меня по спине…

У окна я поворачиваюсь к нему спиной. Мои губы приоткрываются, щеки вспыхивают. Чувствую, как меня тянет к нему. Я ненавижу этого мужчину, но он чертовски соблазнителен, не надо себя обманывать.

Оказавшись всего в нескольких дюймах от него, я останавливаюсь и смотрю ему в лицо. Его серебристые глаза гипнотизируют; они так близко, так эффектно выделяются на фоне черных ресниц… В выражении его лица есть что-то обжигающее. Это по-прежнему ненависть?

— Ладно… – Рафаэль облизывает губы и резко отворачивается. – Ты отняла у меня много времени. Выбери еще что-нибудь, если хочешь, и я пришлю остальные вещи в твою комнату. А у меня есть более неотложные дела.

Я хмурюсь:

— И мне не нужно все это примерять?

Он уже в дверях:

— Пойди и найди Амона. Он выделит тебе комнату.

Рафаэлю, как обычно, не терпится убраться подальше от меня.

Звук захлопывающейся двери эхом разносится по коридору.

Следуя указаниям Амона, я пытаюсь найти свою комнату в Лотианской башне. Но я совершенно не выспалась, к тому же мне непривычно в этом прозрачном серебристом платье, поэтому я плохо соображаю и почти уверена, что хожу кругами с охапкой новой одежды в руках.

Да где эта гребаная комната?

Наконец я вижу ее – деревянную дверь с номером 333 в каменной арке с причудливой резьбой. На двери изображен медный лев с круглым дверным молотком в пасти.