Книга Башня Авалона, страница 5 – Майк Омер, К. Н. Кроуфорд

Я смотрю на него поверх чашки с кофе:

— Как вас зовут?

— Джулс. – Похоже, он воспринял мой вопрос как приглашение: выдвигает стул напротив и мечтательно смотрит на меня через стол. – А вас?

— Ния.

— У меня скоро заканчивается смена…

Это явно неспроста. Но что именно Джулс имеет в виду? Может, желает заманить меня в прекрасный потайной книжный магазинчик, полный редких книг? Или хочет быстренько перепихнуться в гостиничном номере? Во втором случае ответ «нет».

Откусываю еще кусочек торта, распробовав конфитюр, и промокаю губы салфеткой. Я еще не удовлетворила свое любопытство, поэтому подаюсь вперед и шепчу:

— Как думаете, что там сейчас происходит? На захваченных территориях? В Фейри-Франции?

Он украдкой скользит взглядом влево-вправо, подается вперед и, опираясь на локти, тихо отвечает:

— Я стараюсь об этом не думать. Я слышал о таких вещах, о которых хотел бы забыть. – Он не сводит с меня своих голубых глаз, словно предлагая последовать его примеру.

Я жду продолжения, но Джулс молчит, и я спрашиваю:

— Что за вещи?

— Иногда я вижу, как они проходят здесь, – говорит он. – Беглецы.

Я смотрю на него. Такого точно нет в туристических путеводителях.

— Какие беглецы?

— Король фейри Оберон преследует всех, кто не поддерживает его. Многих обвинил в измене и убил. Похоже, он особенно ненавидит полуфейри. Подозревает их в нелояльности и требует полной верности. Местная полиция обязана сообщать о побеге любого полуфейри, которого увидит. Иначе Оберон может вторгнуться в остальную Францию. – Джулс выпрямляется. – Мне кажется, он этого не сделает. Он знает, что ему не победить. Пусть даже электроника не работает, но у нас есть оружие и железные пули. Ситуация под контролем. Мы защищаем свое.

По моему телу пробегает дрожь:

— Понимаю… И что же вы делаете?

— Сообщаем обо всех беглецах, которых видим. Никому не разрешается помогать им. Это помогает сохранить статус-кво. – Он разводит руками и снова пожимает плечами. – Что мы можем сделать? Нужно сохранить мир. Остается только наслаждаться жизнью и оставить все как есть.

Меня охватывает чувство вины, я пытаюсь прогнать его.

— Есть какая-то особый повод для вашего отпуска? – интересуется Джулс.

— Сегодня мой двадцать шестой день рождения.

Он улыбается:

— Что ж, Ния, нужно это отпраздновать. День рождения удался?

Звонят церковные колокола, эхо разносится по прибрежным камням и морю. Воздух становится более холодным и серым.

— Наверное, один из лучших. Уж точно не худший.

Худший день рождения случился в Лос-Анджелесе, когда мне исполнилось пятнадцать. Мама обещала закатить грандиозную вечеринку. Тогда мы еще жили в доме в Лорел-Кэньон с великолепным видом на город, и я думала, что это единственный шанс впечатлить богатеньких одноклассниц. Но пока диджей крутил песню ABBA, мать раньше времени налакалась шампанским, рухнула на стеклянный столик и с истерическим хохотом залила кровью деревянный пол.

Девочки из школы больше никогда не разговаривали со мной.

Ладно. Еще одно воспоминание, которое не должно было всплыть. Я вымученно улыбаюсь.

Джулс оборачивается, и я понимаю, что в уличном кафе воцарилась ледяная тишина. Море больше не искрится, а бурлит под серым небом.

А потом мой взгляд падает на двух фейри, марширующих по белым камням. Настоящие фейри, вселяющие ужас. Из тех, что убивают за неверность.